— Деваться-то тебе некуда, — смеются красные. — Так и так тебе придется отвечать! Вот следствие учиним, соберем все твои грехи в одну кучу, взвесим их и предстанешь ты перед революционно-пролетарским законом нашего рабоче-крестьянского государства! И ответишь по всей строгости нашего правого суда и закона!
Липецкий молчит. Долго молчит.
Потом говорит:
— Хорошо, но сначала мне объясните то, что я не понимаю.
— Спрашивай, — говорят красные. — Все тебе растолкуем, враз твою темную голову светлой сделаем!
Липецкий и спрашивает:
— Сначала скажите: кто будет держать ответ за убитых белых?
— Белые против народа шли — нечего за них отвечать! — говорят красные.
— Кто будет держать ответ за убиенного без суда и закона Белого Царя? — спрашивает Липецкий.
— Он был тираном народа — туда ему и дорога! — отвечают красные.
— Кто будет держать ответ за убиенную без суда и закона Белую Царицу?
— Она тоже была тираном народа — туда ей и дорога!
— Кто будет держать ответ за убиенных детей Белого Царя?!
— Молчать! — закричали красные.
— Кто будет держать ответ за убиенных дочерей Белого Царя?!
— Молчать!! — взревели красные.
— Кто будет держать ответ за убиенного сына Белого Царя?!
— Молчать!!! — громыхнули красные.
— Вы меня сюда молчать или говорить позвали?! — спрашивает Липецкий.
Когда красные немного успокоились, напомнили ему:
— Ты, Липецкий, не забывайся — ты в наших руках!
— Никогда в ваших кровавых руках не буду, — говорит Липецкий. — Моя жизнь в руках моего Небесного Отца. Как Он решит — так тому и быть.
Посмеиваются красные, не верят ему.
А про семью Белого Царя он не напрасно спрашивал красных. Дело было так. Когда власть взял Красный Царь, то Белого Царя с женой и детьми на нашу землю привезли. Тут им житье определили. Так вот, Липецкий сам рассказывал, как со своими солдатами ходил спасать царскую семью сначала в Тобольск-город, потом в Катерины-Царицы-город[16]. Да все не успевал вовремя, все опаздывал. И поэтому в их ужасной смерти он до конца жизни винил и себя.
— В любом случае тебе, Липецкий, придется держать ответ, — говорят красные.
— Придется, но не перед вами, — отвечал Липецкий.
— Перед законом рабоче-крестьянского государства!
— Нет у вас никаких законов: ни революционно-пролетарских, ни рабоче-крестьянских, ни человеческих.
— Ошибаешься, Липецкий: есть у нас справедливые законы!
— …по которым можно лишать жизни безвинных детей?! И это вы называете справедливыми законами?!
— Молчать!!! — опять рассвирепели красные. — А сам-то в гражданскую чем занимался?!
— Грешен, — сказал Липецкий. — Но видит Бог: с женщинами и детьми не воевал, безоружных не бил и в спину не стрелял.
— А мы победители, — говорят красные. — И ты нам, Липецкий, не судья, не указ! У нас свои вожди! И мы сами знаем, кого нужно засудить, а кого нет.
— Не знаете.
— Почему же не знаем?
— Ваш главный враг — не я…
— А кто же?
— Вы сами.
— Это почему же? Ты скажи нам!
Липецкий немного помолчал. Прикидывал: сказать или не сказать? Поймут или не поймут? Но все же в конце концов пояснил:
— В вас нет нутра. Вы все — как пустые орешки. Сверху орешек как орешек, а как раскусишь — там пусто, ничего нет. Одна пустота…
— Ты, значит, раскусил?
— С божьей помощью.
— Смотри, как бы зубы не обломал!
— Одни сразу раскусили вас. Другие — в гражданскую. А вот когда последние люди раскусят вас и увидят, что в вас нет нутра и вы пусты — тогда вам конец придет.
— А чего в нас нет? Что там должно быть?
— В вас нет веры, нет Бога. А без Бога, озверев, рано или поздно, вы перегрызете друг другу глотки и тем кончите себя.
— Но сначала мы перегрызем глотки вам.
— Верно: сначала нам, а потом возьметесь за себя.
— И по-твоему. Липецкий, жизнь кончится на этом?
— Нет, люди останутся. Но не красные, а останутся просто люди с верою, люди с Богом…
— А нас, значит, не будет?
— Нет на вас креста — значит, вас не станет.
— Много на себя берешь, Липецкий — не выдюжишь!
— Вы кровавые — вас просто земля не выдержит, земля не станет носить…
— Ты, Липецкий, от нас теперь не уйдешь, — говорят красные. — Ладно, напоследок хоть языком почешешь…
— Уйду, — уверил их Липецкий.
— Уйдешь — поймаем! — говорят красные. — Ноги обломаем, язык укоротим! Не таких еще ломали…
— Это вы можете. Недаром вас кровью ненасытными кровавыми красными прозвали. Свой цвет оправдали…
— Ты, Липецкий, наш революционный цвет не трожь! Худо тебе будет!..
— Хуже некуда…
— Все равно от нас не уйдешь! Возьмем след!
— Кого пошлете по следу — бить стану.
— Еще посмотрим, кто кого побьет?
— Лучше пожалейте своих людей, оставьте меня в покое.
— Мы тебе такой покой устроим — всем чертям тошно станет!
Липецкий замолчал. Долго молчал. Потом сказал красным:
— Я вам объявляю войну.
— Ты, Липецкий, совсем свихнулся.
— Нет, я при своем уме.
— Ты же один, а нас много. Какая может быть тут война?
— Мое дело: сказать вам.
— За что же будешь воевать? За Белого Царя?
— И за Белого Царя.
— Его же нет — зачем он тебе нужен?
— Вы у народа спросите, какой царь ему нужен: Белый или Красный? Тогда все поймете.
— Ты нам, Липецкий, зубы не заговаривай: не за кого тебе воевать. Все ушли, их уже не вернешь!
