Прибитое инеем поле сменилось лесом, в котором когда-то бушевал пожар. Чёрные голые деревья кольями стояли на усыпанной пеплом земле. Запах гари забирался в нос и застревал в горле – Василиса с трудом сдерживала кашель. Она неслась вперёд, стараясь не терять из виду спину Кирши. Корень бросился под ноги, сердце замерло, чародейка вскрикнула, спотыкаясь, но в последний момент удачно сгруппировалась, ушла в кувырок и чудом продолжила бег, шатаясь из стороны в сторону, но всё же удержав равновесие.
– Жива? – Кирши обернулся.
Василиса пробурчала что-то невразумительное – непредвиденный кувырок выбил из лёгких воздух, и дыхание сбилось. Чародейка была сосредоточена на том, чтобы вернуть ему прежний ритм – иначе долго она не пробежит. Гули всё ещё неслись следом, хрипя и подвывая.
Василиса услышала, как Кирши вскрикнул, вскинулась, но на следующем шагу нога не коснулась земли, и Василиса кубарем полетела куда-то вниз. На этот раз кувырок её не спас.
Туман сыграл злую шутку, скрыв глубокий, крутой обрыв. Камни и ветки впивались в тело, били и царапали, а рыхлая почва не позволяла остановиться и ещё быстрее несла Василису вниз.
Наконец падение закончилось, и она распласталась на земле. Всё её тело, казалось, превратилось в один огромный синяк. Гули столпились на вершине обрыва, но спускаться не решились. Погоня была окончена.
– Чубась, чтоб я ещё хоть раз сунулась за этим клубком… – простонала Василиса и села, кряхтя и причитая, как столетняя старуха.
Кирши уже поднялся на ноги и отряхивал с кафтана пыль. На щеке его красовалась длинная ссадина. Он осторожно повёл плечами и повертел головой, проверяя, всё ли цело.
– И как нам теперь взобраться наверх? – Василиса запрокинула голову, глядя туда, где остался край оврага и золотое древо. Слишком крутой склон, чудо, что они остались живы. Или – Василиса оглядела себя, – может быть, они всё же умерли и просто не знают об этом? Хотя, наверное, тогда у неё ничего бы не болело.
– Придётся идти по дороге, – ответил Кирши.
И правда, сидела Василиса точно посреди серой широкой дороги в две колеи.
– Куда-нибудь выведет, а там разберёмся. – Кирши протянул чародейке руку.
Часы сменялись часами, а овраг не только не закончился, но превратился в настоящее ущелье, окружённое неприступными скалами, выхода из которого было не видать, сколько ни топай и как ни вглядывайся в серую хмарь. Радовало только то, что нападать на путников пока никто не торопился.
Скоро Василису начал одолевать голод. Желудок Кирши тоже то и дело тихонько урчал. Не решаясь на привал, они собрались перекусить на ходу. Василиса запустила руку в поясную сумку, где ждали своего часа хлеб и вяленое мясо.
– Что за…
Хлеб, перед походом испечённый Мяуном, покрылся плесенью и сгнил, источая сладковато-прелый запах. То же самое случилось и с мясом. Кирши, в сумке которого хранилась пара яблок, выругался и бросил на землю сморщенные, покрытые белой коркой плоды. Вся еда, что они взяли с собой в путь, оказалась испорченной.
Кирши, принюхавшись к бурдюку и сделав глоток, протянул его Василисе:
– Вода в порядке. Хоть что-то.
Чародейка припала к горлышку, и живительная влага коснулась пересохших губ.
– Надо бы уже искать ночлег, – сказала она, возвращая бурдюк. – Солнца не видно, и похоже, тут не стемнеет. Сегодня мы отсюда уже не выйдем, надо отдохнуть и поспать.
Кирши кивнул. Только вот укрыться посреди ущелья было негде, но не ложиться же спать прямо на дороге, в самом деле. Словно в ответ на их чаяния дорога начала вилять, сужаться и подниматься, превращаясь в горную тропу. Они забирались всё выше и выше – Василиса уже готова была упасть и заснуть на месте, – пока среди скал не заметили наконец небольшую пещерку, достаточно глубокую, чтобы скрыть их от чужих глаз на какое-то время. На полу лежала соломенная подстилка, у стены был сложен хворост, поленья, огниво, котомка, полная хлеба, и закупоренная бутыль. Будто бы путников кто-то ждал.
– Не нравится мне это, – сказал Кирши, осматриваясь. – Но и идти дальше уже сил нет. Придётся спать по очереди, на случай, если хозяин вернётся.
– Или это проделки Морены. – Василиса указала на хлеб в кузовке, вспоминая наставление Тирга ничего не есть и не пить, если не хочешь остаться в Нави навсегда. – Отличная находка для уставших путников, не находишь? На нас не будут нападать, нас хотят подловить.
– Лишняя осторожность не помешает.
В пещере было прохладно, поэтому, посовещавшись, путники всё же решили развести костёр в обложенном камнями очаге. Еду благоразумно трогать не стали, хотя у обоих животы без остановки урчали и ныли от голода. Выпили по глотку из своего бурдюка и легли на подстилку, подложив под головы сумки. Солома казалась свежей, но совсем ничем не пахла, зато ноздри щекотал приятный запах костра.
