– Прости. – В голосе Дарена послышалась улыбка. – Кажется, мне проще думать, что со мной в постели обычная лисица, а не… девушка. Хотя, если подумать, оба расклада странные. Сплю я с лисой или с девушкой, с которой почти не знаком. – Он запнулся и спешно продолжил извиняющимся тоном: – Ты не подумай, я уверен, что ты прекрасная девушка, а рыжая шерсть тебе очень идёт…
Мила повернула к нему голову, посмотрела так, что даже на лисьей морде отчётливо читался вопрос: «Ты совсем дурак?»
Дарен покраснел и смущённо кашлянул в кулак.
– Ты права, я дурак. Я тут болтаю, но даже не знаю, что чувствуешь ты. Тебе-то со мной спать, наверно, совсем мало радости.
Мила не ответила. Дарен, так и не дождавшись, задул свечи и скоро заснул, а Мила так и осталась сидеть на краешке кровати и наблюдать за царевичем.
Он ошибался. Спать с Дареном было приятно и тепло, да и сам он Миле очень даже нравился: добрый, вежливый, внимательный и, что за нос богов водить, красивый. Но лисица старалась об этом не думать и не увлекаться. Что толку прикипать сердцем, если вместе им никогда не быть. Даже будь она не лисицей, а настоящей девушкой – не быть. Царевич и ведьма – где ж такое видано. А уж лисицей-то… Не знать ей его объятий, не пробовать его губ, не слышать его пылких признаний.
А так хочется! Хотелось, едва она встретилась с ним взглядом, едва вдохнула его запах, едва он впервые прикоснулся к ней.
Мила протянула к Дарену тонкую руку, выбеленную холодным лунным светом, и провела кончиками пальцев по его тёплой щеке. По кровати рассыпались тяжёлые рыжие кудри, укрывая её обнажённое тело. Мила испуганно вскрикнула, вскочила и, запутавшись в волосах до самых пят, рухнула на пол.
– Кто здесь?! – Дарен рывком сел.
«Дарен!» – крикнула Мила, но из лисьего горла вырвался только сдавленный писк.
В Тёмные Леса Лель с Атли въехали уже после заката, хотя планировали оказаться в пещере ещё засветло. Но двигаться пришлось медленно, потому что Лель с трудом держался в седле.
Едва они пересекли границу леса, укутавшего их влажным теплом, Волк ощетинился, чуя ненавистную магию, которой был насквозь пропитан воздух.
Атли двигался осторожно, опасливо всматриваясь в темноту. Он помнил о леших, с которыми они с Кирши уже сражались и которые – он не сомневался – выйдут поприветствовать незваных гостей.
Сзади послышался стон и глухой удар. Атли резко обернулся.
Лель выпал из седла и не шевелясь лежал на земле.
– Чёрт возьми, Лель! – Атли спешился и бросился к нему.
Тут-то и появились лешие. Только в этот раз они были не одни. Рядом с каждым чудищем стояло по два гуля больше и зубастее тех, что доводилось встречать Атли. Лошади взвились на дыбы и рванули наутёк, но первую леший тут же сшиб, одним мощным ударом вспоров горло. Лошадь взвизгнула и завалилась на бок, заливая хвойный покров горячей кровью. Второй лошади повезло больше – она скрылась в темноте.
Волк рвался на свободу, и Атли не стал его останавливать, понимая, что в человеческом облике не протянет долго. Ткань треснула, освобождая Атли от одежды и человеческой плоти. Волк опустил голову, обвёл взглядом противников и угрожающе зарычал. Лешие нападать не торопились, изучая противника, а гули испуганно сжались, но не отступили.
«Защити Леля», – велел Атли.
Волк недовольно рыкнул – защищать было опасно, а мальчишка и так уже почти покойник, но Волку ради него придётся сдерживаться, и тогда они оба могут сгинуть…
«Я сказал, защити Леля!»
Волк прижал уши, заурчал, но сделал шаг вперёд, оказавшись точно над Лелем, и припал на передние лапы, как бы укрывая его животом.
Гули напали первыми.
Одного Волк придавил лапой, а второго перехватил зубами поперёк горла. Но, стеснённый в движениях, вынужденный прикрывать собой Леля, он всё равно стал лёгкой добычей.
Первый укус гуля пришёлся в заднюю лапу. Пришлось резко разворачиваться и откусывать твари голову, но другое чудище тут же схватило Волка за хвост, а третье вцепилось когтями в бок. Волк взвыл. Гули накинулись всем скопом, Волк упал, едва не раздавив Леля, но всё же сумел выпрямиться и стряхнуть тварей. Те посыпались, будто блохи, но тут же кинулись снова, раз за разом вонзая в тело Волка клыки и когти.
Лешии бесстрастно наблюдали.
Василиса и Кирши услышали шум в чаще, когда заканчивали очередное занятие на мечах, которое, впрочем, как обычно скорее напоминало избиение Василисы, а не равный бой.
– Ты слышал? – прошептала Василиса, останавливаясь у входа в пещеру.
Воздух пронзил полный боли волчий вой. Кирши в момент побледнел, щёки сделались пепельно-серыми.
– Атли, – выдохнул он и ринулся в чащу.
– Что? Стой! – Василиса бросилась следом. – Вот же чубась!
