В груди вибрирует какой-то зубодробительный трек, и сердце скачет как бешеное. Этот пол, по которому топчется куча народа, эти стены со вспышками неона и искусственным плющом и это непрекращающееся людское шевеление превращаются в единый широкий мазок с линиями растянутого цвета. Ни лиц, ни фигур, ни голосов. Мурат один, и ему удобно.
– О, моя любимая! – Машка пихает его в сторону танцпола. – Давай потанцуем! Скорей!
Он вовремя одергивает руку. Маша непонимающе хлопает глазами. Танцевать среди стольких беснующихся тел? Увольте.
– Иди без меня, я не хочу, – отвечает Мурат, ясно замечая, как занимается раздражение на ее лице. Она пришла сюда повеселиться, и сейчас у нее отнимают отличную возможность это сделать.
– Ну же. Не ломайся. Пойдем.
– Нет, у меня перед глазами пляшет все.
Мурат прикрывает рот ладонью, содрогаясь.
– Я поддержу тебя! – Она хохочет над тем, как быстро он опьянел. Мурат упирается руками себе в колени. Ему бы постоять еще чуть-чуть, не шевелясь. – Скорей! Боже, она сейчас кончится!
– Отстань уже от меня! – Он не хочет ей грубить, но его тошнит.
– Да что с тобой, в самом деле? – Машка заглядывает ему в лицо. Ее въедливость, которая в прошлом спасла Мурата от суицидальных мыслей, сейчас совсем ни к месту. Они давно расстались, причем по обоюдному согласию, так в чем дело? – Я думала, все хорошо. Ты говорил, что все хорошо!
– Ничего я не говорил. Ты сама это придумала. Теперь уйди.
Она отходит на несколько шагов назад, видимо осознав, что напирает слишком сильно.
– Тебе очень плохо? Может, проводить тебя на улицу?
Мурат сам не может понять, почему на душе так погано, словно он где-то серьезно налажал. Не стоило сюда приходить. Толик и без него бы хорошо отдохнул. Он и сейчас веселится где-то, оставив Мурата наедине со своими мысли.
Маша начинает осторожно:
– Ты переживаешь, да? – Но следующим вопросом прибивает как обухом: – Это из-за твоей мамы?
– Что?
Еще этого не хватало.
– Я слышала…
Конечно, как могло быть иначе? Здесь все друг о друге знают: не город, а вонючий крысятник. У Мурата трясутся руки от осознания того, что еще ей могли рассказать.
– …Что она в больнице.
Он гневно молчит в ответ, давая понять, что это неудачная тема для разговора.
– Мне так жаль…
– Конечно жаль, – сквозь зубы, – ты ведь подошла ко мне, чтоб пожалеть, не так ли?
– Зачем ты так? – Она протрезвела. Значит, пытается в поддержку на полном серьезе. – Все будет хорошо, все пройдет, слышишь? Расслабься со мной, забудь обо всем хотя бы на минуту.
– Я не хочу ничего забывать, неужели не ясно? – Мурат отшатывается от нее, полный сдерживаемой агрессии. – И прекрати уже думать только о себе.
– Что? О чем ты…
Он уходит, так и не дослушав, что она хотела сказать.
Машка кричит ему что-то в спину, наверное извинения, но следом не идет, и Мурат благодарен ей за это. Не стоит на нее злиться: он еще дорожит всем хорошим, что было между ними. Выцарапанное на школьной лавочке «М+М=©» до сих пор греет душу, пусть и не значит больше ничего.
Мурат вспоминает лицо Кирилла, когда тот случайно узнал о Машке. Он назвал ее кривоногой тогда и разругался с Муратом в пух и прах. Собака на сене – вот кто есть Пегов на самом деле. На свою беду, Мурат понял это слишком поздно.
Его мысли вновь и вновь закольцовываются на Кирилле и их общем прошлом. В этом месте его все раздражает, и никакая ложь, будто он здесь по инициативе Толика, не спасает положение. Он знает, зачем пришел сюда, и знает, что рано или поздно получит то, что смело проигнорирует: вшивые извинения.
Мурат заранее придумал, как будет вести себя, как начнет унижать Кирилла в ответ, как зло посмеется в его смазливое лицо, как оставит что-нибудь гаденькое напоследок, как…
– Эй-эй! Земля вызывает Мурата Батьковича! Прием! – Славка ощутимо трясет его за плечи. – Уже налакался, что ли? Тебе же сегодня на смену. Толян где?
– Ушел куда-то. Наверное.
Славка страдальчески закатывает глаза. Он выглядит вспотевшим и запыхавшимся.
– В рот компот… Ты же сам говорил, что пить не будешь. Мне за вами двумя бегать, как нянька, или как?
Мурат удивленно моргает:
– Толик тоже напился?
– Его мне еще не хватало! Царева помнишь? У него днюха сегодня. Я попросил его сильно не налегать, а то баба Римма мне голову открутит. Но он свинтил куда-то! Спортзал – коробка два на два, а пацана, блин, уже битый час ищу!
Конец своей эмоциональной речи Славка перчит добротной бранью. Чтобы не свалиться, Мурат цепляется за его куртку, как малыш цепляется за руку родителя.
– Так, друг. Давай-ка лучше два пальца в рот и лицо под кран. Не хочу, чтобы тебя уволили. Не для того я твое место держу.
Мурат без сопротивления позволяет увести себя в сторону туалета. Ближе к нужной двери он чувствует, насколько сильно хочет отлить.
– Вот же срань! – Славкин голос звучит словно в пузыре. Поначалу Мурат думает, что все кабинки заняты, но друг смотрит совсем в другую сторону. – Ты только глянь!
