Павлуша больно бьет Дениса в бок, когда на их диван возвращаются Юля с Кристиной. На самом деле никого кроме Павлуши, переживающего за свои деньги, так сильно не волнует этот глупый спор. Женька и тихая Кристина мило щебечут о чем-то. Юля общается со всеми как ни в чем не бывало и привычно подкалывает Сержа. Не похоже, что она в отношениях с кем-то. Должно быть, ее устраивает свобода, и это хорошо, потому как то, что собирается предпринять Денис, ни на что не обязывает.
Играет долгожданный медляк, какая-то английская песня с интимными мотивами. Юля расслабленно качает бедрами в такт. Она соглашается на танец с Денисом совершенно без смущения, и это заметно расслабляет. На поредевшем танцполе, освещенном мягким дымчатым светом, Денис аккуратно прижимается к Юле, а она к нему. Они изредка поглядывают друг на друга совершенно без задних мыслей. Музыка Денису нравится, есть в ней что-то личное и трепетное. Но ощущения стали бы в разы острее, будь в его объятиях кто-нибудь другой.
Кто-нибудь повыше и с кошачьей улыбкой.
Кто-нибудь с сильными руками, но маленькими ладошками.
С такими странными неоднозначными мыслями момент он пропускает: медляк заканчивается. Должно быть, Павлуша сейчас чуть не помер от облегчения. Однако Юля и не думает отпускать.
Он, поддавшись ее заразительной веселости, танцует и подпевает под хит какой-то отечественной группы. Юля прыгает в пьяной эйфории, сдувает со лба назойливые пряди. Всем своим видом внушает любовь к безбашенности и подростковой свободе. Денис чувствует телом ярких и жарких людей под боком. Кто-то разливает воду из бутылок прямо под потолок, и капли теплым дождем касаются его щек и счастливой улыбки. Юля с ловкостью иллюзиониста вытаскивает из его бананки полароид. Денис придуривается, размахивает руками и корчит рожи – каждый кадр смешнее предыдущего.
Фотографии он не смотрит, складывал их в сумку. Когда Юле наскучивает, он продолжает щелкать все подряд: ее саму, других людей, прожекторы, мелькающие диско-шары, неоновые надписи на стенах, зачем-то потолок и чужие ноги. Денис настолько увлекается этим делом, что не сразу замечает руки Юли на своих плечах. Она самоуверенно убирает полароид в сторону и без каких-либо препятствий приближается к его лицу.
Денис не видит ничего смертельного в поцелуе с малознакомым человеком: он целовался так много раз. Они жмутся к губам друг друга по наитию, по обоюдному желанию, продиктованному алкоголем и спором, который Денис теперь выиграл. Ему хорошо, Юле, которая в большинстве проявляет инициативу, тоже хорошо, и это главное. Ничего сверхъестественного, никаких бабочек в животе или дрожащих коленок. Только теплая влажность на губах и мысли не о Юле.
Мысли о том, что эти тонкие женские пальцы не для его щек, а его руки не для этого тела. Ему приятно, но могло быть и лучше. С другим человеком. Денис думает, что если он обнимет его спину, то почувствует себя лучше, и, если представится еще одна возможность посмотреть на эти приоткрытые губы, которые не давали покоя тогда, у заброшенной остановки, он точно сойдет с ума.
От алкоголя все вокруг чувствуется предельно ярко. В голове растет новая реальность, смелая реальность, где на одиноком танцполе Денис целует именно те губы, о которых столько думает, сжимает в кулак одежду, пахнущую жасмином, а не горечью коньяка.
И вот уже не Юля гладит его щеки большими пальцами, вот уже не ее зубы прикусывают нижнюю губу и не ее голос он слышит в ушах.
– Это твой подарок на день рождения.
Плевать, что Мурат никогда такого не скажет и тем более не посмотрит так пылко. Денис готов захлебываться в своих кошмарах из раза в раз, если Мурат будет самолично топить его.
Руки Юли медленно перемещаются вниз, чтобы собственнически коснуться груди под серой тканью худи. Она горячо припадает ртом к его шее и ощутимо двигает бедром. Морок резко рассеивается. Денис распахивает глаза. Между ног у него предательски тянет и горит.
– Подожди, стой. – Он густо заливается краской. – Извини, в общем, мне нужно…
– А? – Юля смотрит на него рассеянно, еще не придя в себя. – Что-то случилось? Я что-то не так сделала?
– Нет-нет, ты просто отпад. Но мне нужно… нужно идти. Прости, ладно?
Денис рвет когти в сторону туалета, чувствуя неприятную тесноту в штанах. Лицо у него красное и такое сложное, что многие оборачиваются ему вслед.
Он закрывается в первой же кабинке и стыдливо расстегивает ширинку. Поблизости – никого. Стоит относительная тишина, так что дойти до разрядки получается без особых проблем. Вытерев руки туалетной бумагой, Денис чувствует, что вот-вот разрыдается от жалости к самому себе. Застегивается он спешно и воровато, словно не трогал себя только что в задрипанном туалете, словно не думал о том, как было бы хорошо целоваться с Муратом.
