– Хочешь сказать, все остальное ты тоже делал не со своей подачи?
– Хватит уже! Прекрати! – Кирилл раздраженно толкает Мурата в сторону, и тот едва не падает на пол. – Не могу так больше. Я знаю, как тебе хреново. Черт, мне тоже хреново, а ты до сих пор мучаешь меня! Сколько еще раз мне подходить к тебе, чтобы ты понял, что я раскаиваюсь? Я не могу ехать в Москву с этим чувством, я не могу не думать о тебе каждый день. Я скоро свихнусь, понимаешь?
Мурата шатает, настолько он пьян. Все его эмоции, которые, будучи трезвым, он бы ни за что не показал, сейчас как на ладони.
– Срать я хотел на твои чувства, но я буду рад, если ты до конца своей жизни будешь вспоминать обо мне.
Кран открыт на полную катушку. Мурат моет лицо, и за спиной Кирилла его больше не видно. Но Денис уже не нуждается в картинке, он и так увидел достаточно старых ран и непрощенных обид. Когда вода затихает, смех Котова скачет в пространстве, как бисер скачет по паркету: дробно и по нарастающей. Денис впервые в жизни слышит настолько красивый смех, и он очаровался бы им, не будь этот смех шторкой для истерики.
– Чего ржешь? – Кирилл отзывается требовательно и угрожающе. Он не разделяет подобного веселья.
– Мне пришла в голову одна тупая мысль. – Мурат вытирает выступившие слезы. – Но она такая смешная, просто жесть.
– Какая?
– Ты ведь по сути поменялся со мной местами.
– Что ты несешь?
– И как оно, быть на верхушке служебной лестницы? Зад не жмет?
– Какой же ты конченный! – Взвинченный Пегов разворачивается к выходу.
Он намерен закончить разговор на этой ноте, но Мурат, зло усмехнувшись, решается на финальный аккорд:
– У кое-кого, видать, действительно большой, раз ты так оттаял ко мне.
– С-с-сука.
Ботинки скрипят по кафелю от резкого выпада. Слышится глухой удар. Мурат болезненно шипит. Раковина громко скрипит, когда он в нее врезается. Кирилл так резко хлопает дверью, что Денис подскакивает в своем уголке. Мурат пьяно матерится себе под нос, поднимаясь на ноги.
Ему вмазали по лицу, и по-хорошему бы вылезти наконец из проклятого сральника и помочь – вдруг Кирилл сломал ему нос? – но Денис чувствует, как вот-вот начнется одышка. Он слепо щупает свои карманы, хоть и знает, что таблетки не принимал еще с той ночи. Страх скорой катастрофы мешает думать здраво. Идея, что все обязательно пройдет, если взять себя в руки, теперь не в приоритете. Ведь паника уже пустила корни, и дышать, как его учили, теперь сродни смертному приговору: Мурат услышит его. А если услышит, что подумает? Верно. Что Денис – гребанный сталкер, что он злоупотребил его доверием, которое и без того почти в минусе.
Чужие шаги раздаются рядом с дверцей. Мурат закрывается в соседней кабинке и тихо хнычет там. С каждым мгновением его шелестящий плач все явственнее превращается в тонкий скулеж и утробное мычание. Стенка слегка продавливается: Мурат опирается на нее спиной и съезжает вниз. Его телефон звонит. Котов влажно высмаркивается в бумагу и принимает вызов.
– Да? – Голос слышится гнусаво и бесцветно, будто Мурат со многим уже смирился. – Я просил не звонить мне. Сколько мне еще блочить твои номера? Ходил, да. Это тебя не касается. Мне не нужна твоя помощь. О матери? Я каждый день о ней думаю, ясно? Не лезь в нашу…
Достаточно. Вопрос сохранности их только начавшейся дружбы встает ребром. Громко, уже не заботясь о последствиях, Денис выбивает рукой задвижку и мчится прочь.
Коридор прошибает его уши острым битом. Он идет в сторону пожарного выхода, качаясь из стороны в сторону, как выбитый гироскоп. На полпути в его кармане вибрирует полусевший смартфон. Три пропущенных вызова от Кати и ее обнадеживающее смс: «Ты где? Бабушка злится» – последнее, о чем он беспокоится, когда видит распахнутую дверь туалета. В коридоре прямо лицом к нему стоит ошарашенный Мурат с долей гнева в опухших от слез глазах.
Денису хватает ума не тормозить. Ситуация и без того идиотская, и оправданиями здесь можно только подтереться. Он выбегает на улицу, в ночной холод, едва не рухнув на колени. Подступает долгожданная тошнота, алкоголь грозится с минуты на минуту вырваться из желудка на замусоренную окурками землю.
Впереди чернеет кирпичная стена какого-то корпуса, справа светят уличные фонари и вывеска спорттоваров. Противоположная сторона с множеством мусорок вдоль стены, упирается в тупик. Денису было бы здесь намного спокойнее, если бы не сомнительные звуки оттуда. Бездомные собаки, может крысы, кто его знает, но это сильно напрягает.
Спустя несколько ложных позывов рвоты среди тихих копошений можно расслышать какую-то влажную возню с обрывками слов и вздохов. Собаки и крысы превращаются в целующуюся парочку, которая не нашла более удачного места, чем помойка. Четко различим хриплый мужской голос и… внезапно такой же мужской ответ.
Денис, до смерти перепуганный, наклоняется вперед. В той стороне действительно стоят двое. Этот модный пиджак на широких плечах, без сомнений, принадлежит Кириллу. Но и второго Денис уже видел: именно на эту кепку в толпе показывал Серж, именно в это черное худи был одет Лапыгин Илья.
