Первая мысль – эти двое слишком близко к друг другу, они сейчас подерутся.
– Бросай курить. Горчит сильно. – Кирилл произносит это без тени угрозы, интимно, прямо в губы напротив.
Затем вторая – слишком вольно для врагов, что-то здесь не так.
– Брошу. – Пыга снимает кепку и поднимает подбородок. У него бритая голова, спокойное лицо, а глаза почему-то грустные-грустные. Кирилл возвышается над ним и смотрит пытливо сверху вниз. – Когда ты начнешь нормально есть.
Опасения подтверждаются, когда Кирилл, усмехнувшись, касается чужой щеки. Денис в очередной раз оказывается в неудачном месте, в неудачное время. Кирилл и Илья целуются, прячась в темном тупике, думая, что их никто не видит. Образцовый выпускник и ответственный староста жмется телом к этому… Денис не может подобрать подходящее определение, ведь Пыга не похож на обычных хулиганов, которые бьют лампочки в подъезде и всячески вандалят.
Кирилл резко прижимает Илью к грязной стене. В этот момент Дениса с характерным утробным звуком рвет на новую обувь.
Ноздри трепещут сквозь тяжелую леность сна. Пахнет вокруг чем-то не то остро-цветочным, не то хвойным. Денис чувствует мокрое пятно у щеки и с низким мычанием вытирает рот. Сейчас он отсыпается на чужом лоскутном покрывале, слюнявит чужую подушку и дышит чужим запахом. К нему приходят отдаленные воспоминания, что вчера ночью он добрался до этой кровати не своими ногами.
Вокруг густые коричневые цвета потертого дерева, а над головой скошенный чердачный потолок. Здесь непрозрачный воздух из-за черных штор, такой непривычно густой, но вкусно пахнущий, здесь заваленный бумагами стол и куча полок с толстыми корешками книг. На стенах в рамках сушеные листья различных форм и цветов и там же туго натянутые ткани, похоже, с ручной росписью.
А еще громко тикают часы. Они стоят в углу, большие, словно из прошлого столетия, с медным маятником и золотистым циферблатом под пыльным стеклом. Короткая стрелка давно уже перевалила за час. Денис моментально просыпается и вскакивает на ноги. Бабуля его точно прибьет.
Спускаясь по крутым ступеням вниз, он с долей неверия узнает эти коридор, прихожую, а в дверном проеме – ту самую кухню, где Мурат не так давно поил его чаем.
Ах, ну да. Конечно, он у него дома. На чьей же еще спине его вчера несли в пьяном угаре?
Денис смотрит на свое отражение в зеркале ванной и не верит, что вот этот помятый белобрысый черт со слипшимися глазами вчера кошмарил Мурата по пути к дому. Господь, если ты есть, можно Котов об этом забудет? Наспех выдавив на палец зубную пасту, он спешно полощет рот. Струя с характерными булькающими звуками льется в слив. Никакие триггерные ассоциации и правдиво-обманчивые образы не всплывают в его голове, словно вчерашний неожиданный приступ на время вышиб предстоящие.
Мурат спит в комнате своей матери: свернувшись клубочком, прямо в одежде, не расстилая постели. Денис о многом жалеет в своей жизни, но все его прошлые позорные эпизоды и рядом не стоят с тем, что он вчера натворил. По его милости у Мурата на скуле синяк: потому что испугался выйти из кабинки, испугался заступиться. А самое ужасное то, что Мурат знает, какой он на самом деле тряпка. И то, что Денис проснулся в его доме, еще сильнее давит на чувство вины. Он не заслужил быть так близко, не заслужил спать в его кровати, вытесняя самого Мурата в холодную комнату его матери. Матери, которой в доме почему-то нет. В ванной в стаканчике всего две зубные щетки, а в памяти – обрывок телефонного разговора за стенкой туалета.
Мурат тихо вздыхает во сне. Тени гладят его щеки сквозь белую тюль, подобно затейливому кружеву. Влагой блестят лоб, скулы, рот и кончик носа. Все вокруг него – и мягкая сбитая постель, и солнечные блики в угольных волосах – превращается во что-то нежное и неземное, сливается с ним бесшовно, как нечто невообразимое. Денис думает, что начал замечать это не сразу и внешней привлекательности Мурата до этого момента не придавал особого значения. Закрадывается странное чувство неправильности: будто мозг трактует обыденные вещи не так как должно, с долей приукрашивания.
Денис спешит слинять, испугавшись возмутительных фантазий, которые он увидит, если и дальше продолжит смотреть на кошачье лицо Мурата. Из-за его похмельной неповоротливости дверь комнаты громко бьется ручкой о стену. Мурат опасно переворачивается на кровати.
Подобно каменному изваянию, Денис замирает на месте. Котов поначалу сонно мажет по нему взглядом, затем в его глазах загорается раздражение, смешанное с разочарованием. В точности как было вчера, когда он застукал Дениса за шпионством.
– Пожалуйста, прости. – И непонятно толком, за что именно «прости».
Мурат бурчит без какой-либо силы:
– Проваливай.
Это прозвучало так, будто он обижается на Дениса, словно они друзья всю жизнь и Мурат куксится из-за какой-то мелкой пакости. Юрка однажды так дулся, когда Денис втихаря доел последний кусок пиццы и с ним не поделился. Но Мурат не Юрка. Мурату не на что открыто обижаться. Зато есть за что презирать.
