Пересохшие губы с трудом удалось разомкнуть, делая глубокий вдох. Разорвать пересохшую плоть оказалось не так просто. Очень хотелось пить. Он с трудом понимал происходящее вокруг. Словно багровая дымка, отступив, показала несколько картинок реальности. Голоса из отступающего кошмара перемешивались с окружающими звуками.
Он открыл глаза. Вертикальный зрачок сузился до тонкой щелки, фокусируясь на ярком свете. Находясь в тени, через покрывало ощущался раскаленный песок, обжигающий спину. Авалса сидела рядом, клевала носом, облокотившись о камень. Усталость погрузила девушку в дремоту. Почувствовав на себе взгляд, она открыла глаза и увидела, что Ганс смотрит на нее. Он услышал, как она подзывает Джерома. Их движения, казались замедленными, словно Ганс просматривал запись. Пытаясь сказать что-либо, он выдал лишь бессвязное мычание. Приблизившись, Авалса протягивала изрядно опустевшую флягу. Ганс почувствовал, как спасительная влага, медленно расползается по внутренностям, утоляя жажду.
Ты как? — в уставшем женском голосе ощущалось переживание. Ганс не успел ответить. Подошедший Джером принялся за осмотр. Он с запозданием заметил повязку на груди. Разматывая бинты, лекарь причитал, — Ничего не понимаю. Никогда не встречал подобной регенерации. Глубокая рана зажила меньше чем за неделю, я даже швы не рискнул накладывать. Поразительно просто. Размотав бинты, Джером показал Авалсе, — Вот, пожалуйста. Девушка взглянула на грудь Ганса, на которой уже розовел не большой рубец. Страшная рана, с обугленными краями, затянулась. Авалса опустила глаза, скрывая улыбку. Подобное приходилось видеть ей не раз, чего нельзя сказать об ошеломленном лекаре.
— Да кто он такой вообще? — громогласным голосом продолжал вопрошать темнокожий, закончив с перевязкой, — сразиться с жутким чудовищем огромных размеров и остаться в живых! Мы обязаны ему жизнью, но я все равно не понимаю, что это было, и как вообще такое возможно. За годы службы в Гильдии, ничего подобного не видел, но за последние дни начинаешь верить в бабушкины страшилки о духах и злых силах.
Авалса ничего не могла объяснить темнокожему аборигену, ведь с непониманием ей тоже пришлось столкнуться однажды. На голос Джерома подтянулись остальные члены отряда. Лекарь замолк, когда Сераф оказался за спиной.
Ганс поднялся, справляясь с головокружением. В животе еще ворочалась боль, но ее можно было уже терпеть. Он пересчитал присутствующих глазами. Из отряда выжило лишь семеро. Каждый смотрел на Ганса по-своему: Измаил с интересом, Ллойд с уважением, а Джером все еще не мог поверить в исцеление. Людвиг хранил британское высокомерие, с опаской поглядывая на выжившего. На забинтованной голове выступила кровь. Сераф нарушил молчание, озвучив общее требование, — Рассказывай.
Ганс догадался, что капитана интересует червь и откуда он взялся. — Где-то в песках затерялась братская могила воинов, эпохи крестовых походов. Погибшие не своей смертью, бойцы отказались принимать забвение, решив отомстить миру живых. — Ты хочешь сказать, — перебил Измаил, — что та «штука» в двадцать метров длинной, и есть братская могила? Ганс медленно кивнул, и отряд призадумался.
На лицах читалось сомнение, поэтому Авалса решила вклиниться, — Когда я выполняла заказ Гильдии, то столкнулась с подобным. Сначала я не поверила в увиденное, даже когда Ганс расправился с похожей тварью. Мне сложно было понять услышанное, ведь он тоже пытался объяснить. Во время путешествия с Гансом, встречались еще создания, однако они имели один и тот же характер происхождения — война.
Умирая не естественной смертью, человек отказывается покидать мир живых. Его дух блуждает, накапливая агонию, жажду жизни, боль, ненависть. Сумма этих чувств, умноженное на века, и есть та самая темная энергия, о которой говорит Ганс. Эта сила поддерживает жизнь в подобных существах, появляющихся в настоящем.
Авалса впервые сказала вслух свои догадки, поразив тем самым Ганса. На лице читалась задумчивость, не поддающаяся объяснению. Ганса всегда было трудно понимать.
Теперь члены отряда смотрели пораженно то на Авалсу, то на Ганса. Хлоя, ничего другого, кроме как кивнуть в знак доверия, не придумала.
— Ты хочешь, чтобы мы сражались с….этим? — Сераф оказался неумолим. — Нет. Я хочу, чтобы вы сразились с порождениями Ада, — Ганс решил, что нет смысла больше скрывать. Брови Джерома снова поползли вверх. — То есть то, что мы встретили в пустыне, «порождением» не было? — Людвиг тоже решил вклиниться в разговор, задав риторический вопрос. — Создания Ада состоят из плоти и крови, имеющие свои слабости, чего нельзя сказать про создания Тьмы. Я смогу научить вас сражаться с ними, но очень надеюсь, что до этого не дойдет. Самая главная задача — предотвратить ритуал.
От услышанного Измаил открыл рот. Воцарилось тяжелое молчание, которое снова развеял капитан отряда, — Нужно об этом поразмыслить позже. У нас есть первоочередное задание, требующее выполнения, — Сераф дал всем понять, что рассуждения окончены, пора планировать дальнейший маршрут до ущелья.
