Раскол в отношениях возник давно и уже приобрел очертания «великого африканского разлома» – глубокого ущелья, незаметно раздвигающего континенты. Эмир увлекался географией и, бывало, подолгу рассматривал карту мира с границами давно потерянных мусульманами огромных территорий – халифатов Омейядов, Аббасидов, Кордовы, Фатимидов, Османской империи и халифата Сокото[13].
– У тебя слишком богатое воображение, брат, – устало ответил он сирийцу, – а еще нет глубоких знаний шариата. Согласно канонам, перед заключением брака мне необходимо получить согласие отца девушки или ее опекуна. В противном случае брак будет считаться недействительным. Получить согласие родителей пленницы в нашей ситуации, когда мы находимся на войне, невозможно. Понимаю, ты пытаешься меня троллить, но я по-прежнему ваш эмир и требую соблюдать субординацию.
– Зачем говоришь о субординации? Ты что, служишь в армии неверных? – брызнул слюной коротышка. – Мы все воюем в рядах защитников пророка – да благословит его Аллах и приветствует, – и ты наш эмир только в выполнении боевых задач, в остальном – равный нам брат!
– Эмир, а все-таки ответь, почему пожалел шпионку? – густым басом произнес молчавший до сих пор сомалиец. – Почему не отрезали ей голову? Я вижу здесь не случайность, а системную проблему. Да убережет нас Аллах от всего этого!
И сомалиец, и эта маленькая гнида из Сирии стояли рядом прямо на «линии огня». У эмира возникло жгучее желание убить обоих. И убить немедленно! Достать из кобуры, лежащей перед ним на столе, большой пистолет и расстрелять соратников очередями. Однако следует успокоиться. Двойное убийство не одобрят проснувшиеся моджахеды. Придется давать показания шариатскому суду. Оправдательных мотивов нет, а сочинять небылицы не в его стиле; это харам. Коротышку из сирийского Алеппо в отряде не любили, но уважали за необузданную ярость, которую он проявлял в каждой огневой схватке, несмотря на маленький рост, избыточный вес и боли в сердце, на которые постоянно жаловался. Большой сомалиец появился недавно, но быстро завоевал у моджахедов авторитет грамотной речью и чудовищной физической силой. Сейчас он сидел на корточках и перебирал угольными руками четки из желтого янтаря; он называл их «плеткой для внутреннего шайтана».
– Формально девица взята нами в плен в бою, – наконец спокойно сказал эмир. – И это подтвердит наш покалеченный брат с почти отрезанной ногой. Следовательно, в соответствии с шариатом я могу взять пленницу себе в наложницы. Моя супруга с детьми находится в Стамбуле. Не стану вам объяснять, как нелегко приходится одинокому мужчине на войне без женщины. Братья, у вас есть возражения?
– Нет, брат, – ответил африканец, – это решение соответствует нашим канонам, но я бы на твоем месте, имея рядом с собой рабыню с такими способностями, приказал убрать все ножи из кухни.
При рождении родители назвали его Тиллем. Будущий эмир воинов джихада был плодом короткого лета любви двух хиппи из немецкой земли Вольный ганзейский город Бремен. В середине восьмидесятых эта беспечная пара отправилась в дружественную коммуну на Гоа, но в Сане опоздала на стыковочный рейс. Эмилия и Себастиан Вагнеры решили удовлетворить внутренний порок сбором эфедриносодержащего растения в местных горах. Через несколько дней молодая женщина – будучи на девятом месяце беременности – при сборе дурман-травы почувствовала себя неважно. Добрые люди довезли их в кузове грузовичка – вместе с блеющими овцами – до «немецкой больницы», находящейся в Сане по адресу: «У шестидесятиметровой дороги на улице Хадда». Белобрысая бундесса родила легко и быстро, и уже через пару дней пара засобиралась в аэропорт. Трип они считали удачным, поскольку бэги расцветки «тай-дай» до краев были набиты «арабским чаем» – драгоценным презентом для тусовки на Гоа. Они оставили малыша на попечение заведующего родильным отделением «немецкой больницы», знавшего язык далекого ганзейского города и показавшегося им неплохим человеком.
Врач, не взявший со странной пары ни реала, был убежденным социалистом, подхватившим идеи Маркса – Энгельса в молодости во время учебы в Гамбурге. Вскоре он усыновил парнишку, и они переехали с севера на свободолюбивый бурлящий юг, где строилась военная база Советского Союза. В свое время английским колонистам Йемен, состоящий из гор, песка и неразрешимых проблем, был нужен лишь как перевалочная база Вест-Индской торговой компании. Теперь сюда пришли коммунисты. Влажный и горячий, как в хаммаме, воздух морского побережья повлиял на дипломированного акушера самым неожиданным образом – он взялся за организацию первого в стране профсоюза рабочих и крестьян.
