– В горах ты застрелил обоссавшегося от страха толстяка и даже глазом не моргнул, – сказал сомалиец. – А вдруг он всеобщим любимцем был в местной деревушке?
– Тот толстый майор – вор и проходимец с точки зрения даже их кяфирского государства, – вздохнул эмир. – За его казнь меня бы любой суд оправдал. Что тут непонятного?
– А мне все непонятно! – зарокотал сомалиец. – Ты единолично решил, что он вор, и выбил ему мозги из своего модного пистолета! Прекрасно, брат! Но почему ты нам не даешь делать то же самое – отрезать головы, руки и ноги преступникам по приговору нашего шариатского суда?
– Если мы начнем резать руки-ноги местным, то в скором времени от нас будут шарахаться, как от зачумленных. А потом по нам станут прицельно бить с воздуха американские беспилотники… Мы должны взять власть во всей стране, навести порядок на улицах, дать населению безопасность и только потом спрашивать с населения по всей строгости законов шариата! Тебе это понятно?
Сомалиец промолчал, погладил красную бородку и, продолжая крутить в руках желтые четки, мягкой походкой вышел из кабинета. Вслед за ним выкатился и коротышка, вздыхавший и хватавшийся за сердце. Восстание братьев было подавлено, но ненадолго. Эмир взял в руки лупу и стал разглядывать трофейный кинжал. И не заметил, как уснул в удобном кресле. Проснувшись, поехал в город.
День шел к вечеру. Хозяева лавочек и магазинов с лязгом и скрипом поднимали металлические жалюзи. Робкие женские тени в бурках торопились за покупками, прижимаясь к желтым зданиям. Мужчины в длинных, до пят, белых рубахах и пиджаках уверенно шагали посередине узких улиц, но, увидев медленно ползущий огромный пикап эмира с черным флагом, закрепленным на капоте, тут же отпрыгивали к стенам домов и сгибались в поясницах.
На центральной улице эмир обнаружил ресторан и припарковал внедорожник прямо у входа. В заведении с множеством полутемных прохладных комнат, устеленных красными домоткаными коврами, сидели и лежали бородатые мужчины. Они курили сигареты, шуршали целлофановыми пакетами с запасами дурман-травы и жевали ярко-зеленые листья. Эмир устроился в дальнем зале, где узкие окна выходили на ущелье и далеко внизу бежала быстрая речка. В углах чернели длинные старинные ружья, очевидно принадлежащие хозяину. Подбежавшему подростку эмир наказал приготовить «лучший ужин на вынос». Мальчик поклонился до пола и тут же пропал. Через минуту перед гостем возник держатель заведения – толстый мужчина неопределенного возраста, со спиной в форме вопросительного знака. По машине с черным флагом хозяин определил в нежданном посетителе человека из страшной организации.
Он робко сказал:
– Вы для нас очень дорогой и очень уважаемый гость! Может, вы сами желаете чего-нибудь?
На улице не менее тридцати градусов, а от шумящей внизу воды веет прохладой. Эмир почувствовал голод.
– Да, можно и перекусить.
Через пару минут ему принесли огромную порцию вареной молодой козлятины с овощами, свежие лепешки и взбитый лаймовый сок с мятой и каплей сливок. Без сомнения, это был чей-то заказ. Эмир с аппетитом принялся за еду, слушая длинный сбивчивый монолог хозяина о пронесшейся накануне песчаной буре. В соседней комнате музыканты начали выстукивать на барабанах ритмичный марш, а потом и вовсе заиграли на тарабе. Эмир поморщился.
– Музыка – это харам, по шариату разрешается петь и слушать только нашиды[16], – сказал он, запивая вкусную еду соком из лайма и мяты.
Толстяк всплеснул руками и, извинившись, бросился в соседнюю комнату. Стало тихо. Мужчинам, сидящим по соседству, принесли на черненом серебряном подносе дымящуюся вареную курицу и кока-колу в красных банках с арабской вязью. Они посмотрели на полевого командира и шепотом попросили перенести готовое блюдо в соседний зал. Снова извинившись, к гостю подсел хозяин. Он смотрел, как эмир ест, и наконец решил задать мучивший (очевидно, не только его) вопрос.
– У нас в городе говорят о вашем отряде, занявшем аэропорт. Все боятся, что вы завтра соберете жителей на площади и станете отрубать руки полицейским и служащим. – Владелец ресторана опустил глаза, и капли пота с его лба закапали на ковер. – Будете вешать людей на крестах и прибивать их руки гвоздями…
– А что, у вас тут много таких, кого стоит повесить? – громко перебил его эмир. – И кому отрубить руки?
В соседнем зале мужчины перестали жевать, боясь пропустить каждое сказанное им слово.
– А кто не без греха? – Толстяк задрожал от своей смелости мелкой дрожью. Его лицо стало совсем мокрым. – Но в основном люди в нашем городке живут смирные и добрые…
Подошел сын хозяина и, опасливо глядя на эмира, повторил заказ:
– Ассаламу алейкум, эмир. Тушеная баранья лопатка с абрикосами, фалафель с зеленью, хумус из нута и моркови, лепешки с кунжутом готовы. Я могу сейчас же снести это к вашему пикапу.
– Сколько я вам должен? – спросил эмир, поднимаясь.
– Вы ничего нам не должны! – Хозяин спрятал глаза и прижал большие ладони к груди. – Хвала Аллаху! Мы безмерно благодарны, что вы почтили нас своим посещением!
