Бенфика посмотрела на залетевшую в разбитое окно пчелу. Та спасалась от едкого вонючего дыма и теперь еле ползала по куску стекла неподалеку от розового кеда. Семейный клан наверняка обещал награду за ее поимку. Кроме того, она объявлена в розыск. Эмир этого не знает, иначе его тон был бы куда менее уважительным.
– Вы женаты? – спросила она.
– Да, я женат, но моя супруга и дети живут в Турции.
– У вас есть средства, чтобы достойно содержать невольницу?
– Открою тебе секрет! – теперь эмир, уже не притворяясь, заговорил легко и радостно. Еще бы, ведь своенравная девица смирилась. – Позавчера в горах у одного пройдохи мы экспроприировали арсенал первоклассного оружия. Хвала Аллаху! За зданием в саду два грузовика, набитые ручными ракетами и пулеметами. Мы получим за них много денег. А еще ведь есть твои джамбии! Ты ни в чем не будешь нуждаться. Уедем в Касабланку. И ты станешь моей любимой женой…
Придерживая рукой кобуру на плечевом ремне, он вышел из подвала.
Она услышала, как повернулся ключ в двери, и большие глаза цвета штормовой волны высохли почти мгновенно. Вряд ли мужчина скоро вернется. Девушка с помощью щетки и совка быстро очистила от разбитого стекла периметр рядом с диваном, сняла платье и принялась отжиматься от пола на кулаках.
Она ошиблась. Дверь открылась минут через двадцать, и на пороге снова появился эмир. Влажная от пота девичья спина, полоска красного топа, алые шелковые трусы и длинные смуглые ноги… О Аллах! Кровь ударила в голову, а волнение ухватило полевого командира за светлые волосы с такой силой, что он задал полуобнаженной девице самый нелепый вопрос, какой только можно было вообразить в подобной ситуации:
– Ты разбираешься в военной авиации? Не знаешь, чей бомбардировщик нас бомбил?
Она не ойкнула и не метнулась за длинным черным платьем, лежавшим на диване, а молча, стиснув зубы, продолжала отжиматься. На тренировках по кикбоксингу и джиу-джитсу ей приходилось потеть в хиджабе и спортивной форме, полностью закрывающей тело. А теперь всё! Достали! Хватит! Распоряжаюсь собой как хочу.
– Девяносто восемь, девяносто девять, сто…
Она не спеша поднялась и, уперев кулаки в голые бока, чтобы «поднять диафрагму» и быстрее привести дыхание в норму, посмотрела на стоящего в дверях полевого командира. Да, ей не показалось. Ее «господин» поплыл при виде обнаженной «рабыни». Но хватит молчать, пора ответить мужчине.
– В авиации я не разбираюсь. – Девушка прижала руки к груди. – Просто скажу, что мне было страшно здесь одной, когда эти самолеты начали бомбить. Клянусь Аллахом, я не готова погибнуть, будучи запертой вами в этом бетонном мешке.
Слезы снова блеснули в ее глазах. Она подошла к дивану, взяла абайю, но одеваться не спешила.
– Вы не возражаете, я пойду и приму душ?
Эмир лишь кивнул. Она пошла нарочито медленно, осторожно ступая по россыпи стекол на полу. Эмир смотрел на ее фигуру и почти не дышал. Тренированные плечи компенсировались мускулистыми, но стройными ногами. Он не успел заметить, закрыла она замок в душевую или нет. Кажется, щелчка он не слышал…
Бенфика разделась и встала с открытыми глазами под струю теплой воды. Ну нормален ли мир, в котором главарь террористов предлагает офицеру госбезопасности добровольно стать его сексуальной рабыней?
В этот момент эмир решил, что нисколько не нарушит закон, если прямо сейчас зайдет в душевую и посмотрит на свою невольницу. Он обязательно сдержит слово, данное себе, и не полезет к ней с объятиями. Если только она сама того не захочет… В других странах на территориях, отбитых у неверных, он мог получить в рабыни любую девушку, но ему ни разу не встречались особы с такими же зелеными, как у Раны, глазами и смуглым точеным лицом. Эмир взялся за ручку душевой и осторожно потянул на себя – о Аллах! – пленница не закрыла дверь на задвижку. Она стояла к нему спиной за полупрозрачной полиэтиленовой шторой. Ну что же… пора приучать девушку к простой мысли, что мир рабыни – суровое море и если она не умеет плавать, то утонет в нем мигом…
– Только не делай мне больно. – Он услышал ее тихий грудной голос. Вот это да! – Раздевайся и заходи сюда, но не делай больно.
Эмир снял через голову плечевой ремень и дважды уронил кобуру с оружием, пытаясь положить ее на табурет. Сердце молотило, как зенитная установка при бешеной стрельбе по летящему вертолету. Наконец ему удалось совладать с волнением и развесить на крючках зеленую футболку, военную куртку и штаны карго. Он отдернул занавеску, и на его лицо, рыжую бороду и белую грудь полетела приятная водяная взвесь.
– Я очень прошу тебя, эмир, действуй нежно. – Девушка все еще стыдливо стояла к нему спиной.
Он шагнул в просторную душевую кабину и дотронулся до ее плеча кофейного цвета. Ее кожа была гладкой, как новый айфон, купленный им в Стамбуле.
– Не бойся меня. – Командир пытался говорить уверенно, но голос, увы, дрожал. – Кажется, я без памяти влюбился в тебя, повернись ко мне, я буду очень нежен с тобой…
