– Да, но шейх тебя спас, – с ноткой смущения произнес майор. – Я возился в передней машине со своим проклятым протезом и не мог видеть твоих похитителей. Прости! Неожиданно я услышал три выстрела подряд. Вокруг мгла и туман, тебя в кузове нет, и Хусейна нигде нет… Побежали с бойцами по дороге и нашли труп двухметрового мужчины с пулей в затылке. Решили спускаться на пикапах с горы, чтобы доехать до точки, где можно пешком подобраться к воде. С трудом нашли такое место. Часть хуситов двинулась вдоль реки вверх, другая группа пошла вниз. Через пару часов те, кто ушли вверх, принесли тебя. Хвала Аллаху!
– Значит, в детей дождя стрелял шейх Хусейн?
– Да, он сидел в той машине и дремал. Вдруг ему что-то померещилось. Он вышел размяться и увидел, как два огромных горца тащат тебя из багажника пикапа. Шейх рассказал нам, что два существа удивительно быстро двигались… Не как люди, а как два огромных гули… Хусейн с трудом догнал их, чтобы стрелять с короткой дистанции. Боялся тебя зацепить. Одного убил сразу наповал, а второму попал в спину, и тот вместе с тобой сорвался с обрыва. Тогда шейх крикнул: «О, Аллах, ты велик!» – и прыгнул вслед за вами. Он молодец, ведь ему не было видно из-за тумана, сколько лететь до воды. Сейчас хуситы завтракают. Они разбудили хозяина первой после гор придорожной харчевни. В столице мы будем через пару часов. Может быть, и тебе стоит сейчас подкрепиться?
– Я пока не могу есть. Спасибо, господин майор. Вы не могли бы передать мне платье? Оно сохнет на радиаторе.
Стайер вышел из машины, чтобы дать ей одеться. Она натянула абайю и сунула руку в карман – паспорт, завернутый в полиэтиленовый пакет, был на месте. Хвала Аллаху! Через несколько минут из харчевни вышел шейх. Он забрался за руль и протянул девушке теплую лепешку с завернутыми в нее жареными яйцами.
– Я убил их всех. – Командир хуситов посмотрел на девушку в зеркало заднего вида.
Она передумала есть лепешку.
– Кого всех, шейх?
– Всех бойцов Хуси, которые были со мной. Они, как и я, видели тебя почти голой. И теперь тоже хотят на тебе жениться. Зачем мне столько молодых соперников, а-а-а? Я их всех за завтраком застрелил.
Командир посмотрел на майора, сидевшего справа от него с невозмутимым лицом, и хрипло рассмеялся.
– Да это же шутка! Вот они, мои бойцы, выходят из харчевни! А ты думала, что Хуси совсем дикие и шутить не умеют, а-а-а?
– Шейх, я хочу вас поблагодарить за то, что вы меня спасли, – помолчав, сказала девушка. – Да воздаст вам Аллах благом!
– Аллах велик! – сказал посерьезневший командир. – Теперь ты поедешь с нами здесь, в салоне, а мои бойцы будут в кузове.
Он дважды посигналил в знак благодарности безмолвному хозяину придорожной харчевни, вышедшему проводить ночных гостей, и нажал на педаль газа. Асфальтированная дорога петляла между невысоких холмов. Трасса была ровной, и Бенфика съела теплый бутерброд с яичницей и запила его остывшим чаем. Пошевелила плечом, ушибленным о речной валун. Ничего страшного – рука двигалась почти свободно. Если Хуси лишатся власти в стране и она вдруг вернется в Управление госбезопасности (это маловероятно, но все же), сможет ли она заставить себя считать этого шейха своим врагом? Нет, не сможет. Хорошо бы немного отдохнуть – закрыть глаза и поспать, – сейчас появилась надежда на встречу с проклятым генералом Гази. Однако ее спасители, как и полагается нормальным арабским мужчинам, не замолкали ни на минуту. Хусейн продолжал тему «своего и чужого отношения к юмору». Время от времени он хлопал по плечу майора.
– Сейчас за завтраком я сказал одному нашему солдату: «Ты такой красивый, Ахмед! Ты, наверное, сегодня умрешь!» Если бы наш разговор подслушали европейцы или американцы, они бы подумали: «Как этот араб странно шутит!», но на самом деле я не шутил. Парень полночи ехал за рулем по тяжелой дороге, потом полночи искал нас у реки! И совсем не расквасился! Если он сегодня вдруг погибнет, то предстанет перед семьюдесятью девственницами в раю как настоящий мужчина. Что ты думаешь по этому поводу? Поймут ли нас когда-нибудь американцы и европейцы, а-а-а?
– Мы для них загадка, но, когда они нас разгадают, будет поздно: арабы полностью заселят Европу. Там ведь такой мягкий климат и налаженная инфраструктура… Но мы с тобой, шейх Хусейн, никуда не уедем. …Кстати, шейх, а что ты решил по поводу случая в горах? Что скажешь судье в столице?
– Пусть простит меня Аллах, но я не для того прыгал с обрыва в темноту, а потом тащил ее по берегу… – Тут командир хуситов посмотрел в зеркало заднего вида на Бенфику и спросил: – Ты спортом случайно не занималась?
– Немного в детстве гантели поднимала ну и бегала по стадиону…
– Не для того я прыгал в горную реку, – продолжил командир хуситов, – чтобы эту девушку насмерть забили камнями родственники этого Фейсала. Пусть простит меня Аллах! И кстати, думаю, что тебе лучше сейчас уехать из страны. Как говорится, мать убийцы забывает, а мать убитого – нет.
Он снова посмотрел на нее в зеркало заднего вида, немного помолчал и заявил:
