– Хуси мечтают только об одном – чтобы от них отстали все: американцы, саудиты, европейцы и все остальные. Они хотят запереть культуру и искусство, как женщин дома, а ключ выбросить. Они думают, что тогда заживут. Но ведь ислам учит, что Аллах дарует нам понимание мировой культуры и именно через искусство мы попадаем в рай! Когда я им это говорю, они машут на меня руками, но слушают… Честное слово! В «Аль-Каиде» за такие разговоры меня бы сразу казнили, а тут слушают… Они не безнадежные.
– Вам бы политикой заняться, господин майор… Ничего подобного в Академии на лекциях по знанию ислама нам не рассказывали.
Стукнула дверь пикапа. Старший хусит обошел кузов автомобиля.
– Ты! – обратился он к девушке. – Вылезай из кузова! Выжмешь платье и наденешь вот это. – Он протянул ей шерстяную накидку и жилет из шкуры барана. – Отойдешь на несколько шагов. В тумане мы тебя не будем видеть. А вы, Стайер, наденьте другую жилетку из барашка. Она больше размером.
– Да воздаст вам Аллах благом, – сказала девушка.
– Шейх, благодарю вас, – поддержал ее майор. Он тоже сильно замерз, но до сих пор не подавал виду. – Очень вовремя.
– Аллах велик! – сказал командир. – Ты выжми платье и отдай мне, – он снова обратился к Бенфике, не глядя в ее сторону, – а я положу его на горячие радиаторы в салоне.
Девушка отошла на несколько шагов от пикапа и с трудом содрала с себя мокрое, холодное платье, липнувшее к телу, как пластырь. Ей показалось, что из густого тумана на нее кто-то смотрит. Она быстро надела на голое тело дубленый жилет с колючим мехом, а сверху закуталась в просторную, а главное, сухую походную накидку и поспешила к машине. Отжала платье и отдала шейху Хусейну. Тот не глядя взял абайю и скрылся в машине. Через несколько минут ей стало божественно тепло.
– Вы говорили, господин майор, о мечтах хуситов…
– Они меняются, но очень медленно, – сказал приободрившийся майор, согревшийся в меховом жилете. – А люди «Аль-Каиды», в отличие от хуситов, по-прежнему реакционеры. Они против исторического развития. Это защитная реакция, такая же, как когда-то у коренных народов Африки при виде европейцев. «Смотри, зачем он нацепил на себя все эти тряпки? Мы-то голые ходим. Зачем одеваться, когда жарко и можно ходить без одежды?» Придешь к ним с посудой, а они не понимают, потому что ею не пользуются, а значит, ты для них чужак. Не думаю, что радикалы будут в дальнейшем играть важную роль. Они станут частью мировой истории, которую важно изучать. Экстремисты хороши для музеев, но не для жизни. Мировая культура меняется, но все время находятся люди, желающие ее контролировать. Вспомни гимн Британской империи: «Правь, Британия!» И где сейчас
Майор взялся за края бортика пикапа, перегнулся и осторожно переместился на землю.
– Бенфика, а что ты планируешь делать, когда мы доберемся до столицы?
– А куда вы меня повезете?
– Куда тебе надо? Туда и повезем.
– А уголовное дело… Смерть Фейсала в деревне, винтовка… Меня будут преследовать?
– Этот парень нанес тебе тяжелое оскорбление, и ты его застрелила. На все воля Аллаха! – Он показал рукой на полиэтиленовый кокон, перевязанный веревками и лежащий у ее ног. – О чем ты говоришь? Полагаю, и шейх подтвердит в суде. Я вкратце рассказал ему, как ты боролась с «Аль-Каидой».
– Спасибо, – сказала девушка.
– Но знаешь, – тут майор замялся, – там же была эта странная старуха Джона, хохочущая, как сова. Скорее всего, она увидела ситуацию по-своему. Отец погибшего будет ее расспрашивать. Ему придется принять решение судьи о твоей невиновности, но сердцем вряд ли. Я бы посоветовал уехать из страны как можно быстрее, чтобы избежать мести.
– Я и пытаюсь уехать, но у меня пока не особо получается. И еще у меня есть важное дело к генералу Гази.
– Послушай, Бенфика, остановись. Я больше не буду тебе помогать. Клянусь Аллахом!
– Он присвоил себе отцовские клинки, и я намерена их вернуть.
Майор посмотрел на настырную девицу, завернувшуюся в походную накидку шиитских фундаменталистов и шмыгающую носом.
– Нас, туарегов, не остановить, да? – сказал мужчина.
– Да, – ответила девушка.
– У Гази есть дом в столице, о котором почти никто не знает. По крайней мере, он так думает. О его убежище мне рассказали хуситы. Генерал регулярно встречался там с людьми из посольства США. Зимой представительство закрылось, но к нему в гости продолжают приезжать иностранцы из организации по разминированию. В общем, шпионы… Они для хуситов – лютые враги…
– Во всех арабских бедах американцы виноваты, а мы сами нет?
