Хозяин дома уловил это еле заметное движение узора и, несомненно, отметил про себя, что рисунок у гостя не обычный а живой. Что по большому счёту не сильно его смутило, так как в те далёкие времена, когда ему — совсем ещё молодому воину — довелось состоять на службе у Сенгратта Бычье Сердце, побывал он в таких местах и нагляделся на такое, что надолго отучился удивляться даже более сверхъестественным вещам. Встречался и с кану а потому и удивлён был не сильно. Всё это Ро'Гари прочитал в глазах хозяина, тогда как тот, выдернув из бревна топор и снова, на этот раз на две трети, вогнав его, произнёс, не скрывая иронии:
— То, что вы, уважаемый, из рода кану, только слепой да дурак не поймёт. Я к счастью моему ни тот ни другой… миловали Боги. Изволите путешествовать, уважаемый?
— Не совсем. Мне нужен столярных дел мастер Хиэт Артан. Не подскажете, где найти его?
— Я это, — с ловкостью пятнадцатилетнего юнца Хиэт соскочил на землю. — Идёмте, уважаемый.
Дом его, сложенный из толстенных, до сих пор сочившихся янтарной живицей, брёвен, был угрюм и велик. Посерёдке комнаты — массивный кедровый стол, облепленный полудюжиной табуреток. По правую руку шкаф с овальными окошечками на резных створках, две стены опоясывали широкие, вытертые до глянца скамейки, к третьей нежно прижался высокий каменный очаг.
Хозяйничала в доме девчушка лет восьми — невероятно хрупкая, тоненькая, словно ивовый прутик, с длинным, слегка вытянутым овалом большеглазого веснушчатого лица, с торчавшими в стороны светло-русыми косичками.
— Внучка моя — Лесия. Иди-ка сюда, — Хиэт охватил её голову мощными ладонями и, крепко чмокнув в лоб, успокоил смутившуюся было девчушечку: — Уважаемый Ро'Гари — наш гость. Его не бойся, он хороший.
Лесия застенчиво улыбнулась кану, поклонилась и потянулась за мисками.
Пузатый котелок на краю стола исходил умопомрачительными запахами тройной ухи.
Овальные деревянные миски и такие же ложки — резные, глубокие — глухо стукнули о кедровую столешницу. Со знанием дела Леся нарезала и разложила по тарелкам ещё горячий хлеб, свежую зелень, зачерпнула ухи лебединым резным половничком; всё это делала она, украдкой поглядывая на диковинного гостя. Кану сидел на лавке и с любопытством, будто первый раз увидел, ковырял ногтем узор на своём посохе, а по его рукам, от запястий к локтям, вились, рассекая остролистую траву, пёстрые змеиные тела.
Закончив приготовления, девчурка повернулась и торжественно, нисколько не смущаясь странного гостя, произнесла:
— Прошу за стол. Пусть еда пойдёт вам во благо и доставит радость.
— Попрошу, уважаемый Ро'Гари, отужинать с нами. Чем богаты, — покладисто добавил мастер Хиэт.
Леся устроилась за прялкой: в её ловких пальчиках, в загадочном воздушном танце запрыгало веретено, бесшумно потянулась овечья нитка.
— Кормилица моя. Пока дед с деревяшками балует, она и порыбалить успела и ушицы наварить.
— Да ладно тебе, деда, — зарделась та.
— Позволите, уважаемый, поинтересоваться, чем заниматься изволите? — спросил Хиэт.
— Трудно объяснить… Совмещаю несовместимое. М-м-м… — в задумчивости остановил ложку возле закушенной нижней губы Ро'Гари, — я покажу… если позволите?
Хиэт не спешил с ответом, он оценивающе поглядел на гостя и, надо думать, не найдя в его предложении ничего предосудительного, кивнул, разрешая:
— Ну покажите, коли не шутите.
Ро'Гари не заставил себя долго ждать, извлёк из сумы зелёное, обычное с виду яблоко и положил его на краешек стола.
Яблоко было не настоящим, а сделанным из полированного оникса, и тут же подскочившая к столу Леся, приглядевшись, аж вскрикнула от неожиданности.
Из плода, откуда-то сбоку, прогрызая глянцево-каменную боковину, выпросталась маленькая серебряная гусеница. Она повертела головкой, сверкнула глазками-бусинками и, уцепившись всеми пятью парами ножек за полированную зелень, поползла вперёд, вытягиваясь и вновь подбираясь. Двигалась она, неспешно перебирая пухленьким членистым тельцем, изредка вгрызаясь и частично погружаясь в камень, словно это был и не камень вовсе, а сочная мякоть настоящего, всамделишного яблока. Фокус состоял в том, что серебряная гусеница была с ониксовым яблоком одним целым: каменела и срасталась с ним в точках соприкосновения, при этом не теряя подвижности, перетекала из одного состояния в другое.
Леся между тем, совсем обезумевшая от восторга, заливисто смеялась в ладошку и дёргала деда за рубаху:
— Смотри, деда, смотри! Она же как живая!
— Так и есть, — подмигнул ей Ро'Гари.
Хиэт хмыкнул с сомнением, но словесно выражать свои мысли не стал, улыбнулся снисходительно и погладил егозу-внученьку по плечу.
— Вот этим и занимаюсь, — сказал Ро'Гари, подталкивая яблоко в сторону девочки. — Это тебе, Леся. Подарок.
Хозяин взглядом остановил потянувшуюся к яблоку внучку.
— Не бойтесь, мастер Хиэт, это лишь игрушка. Ни амулет, ни носитель. Поверьте, в нём нет и капли магии. Прошу, — касанием пальца кану перенаправил к Хиэту ониксовое чудо, — убедитесь сами.
Девочка заложила руки за спину и вопросительно, умоляюще, воззрилась на деда.
— Ах дедушка, милый, разреши.
