Всего-то ничего оставалось Вейзо, чтобы скрыться за поворотом, как вдруг он услышал звуки крадущихся шагов. Боковым зрением уловил скользившее движение у себя за спиной, развернулся и с лёгкостью, отработанной годами, схватил нападавшего за запястье занесённой для удара руки. Тут же перехватив и вторую руку, опрокинулся назад, увлекая его за собой. Уперев обе ноги в живот, Ктырь сильным толчком перекинул грабителя через себя. Перелетев через Вейзо, тот ударился о стену и сполз по ней ногами кверху, головой вниз. Лицо его исказила гримаса ужаса, он не пытался подняться или кричать, лишь вскинул ладони, прикрываясь ими. Ноги его по-прежнему были задраны вверх и опирались о стену.
Ктырь вскочил — в каждой руке он держал по мётке. Два неуловимых движения — два броска, и ноги разбойника оказались надёжно пришпилены к брёвнам через ткань штанин.
— Я не хотел делать ничего такого, — тихо верещал парнишка, понимая, что шуметь ему не следует, — хотел заработать несколько монет.
— Это понятно.
— Я ничего не видел, — парнишка нервно облизнул губы.
— А вот это ты зря сказал, — спокойно заметил Ктырь. Он медленно подошел к поверженному противнику, склонился над ним и, отведя руку за спину, достал третий, более длинный нож с хищным иззубренным клинком.
— Я никому не скажу. Отпустите меня!
— Конечно, не скажешь.
Закричал петух. Вейзо напряжённо замер. «Как неумолимо летит время, когда-то и я был таким же молодым и глупым».
— Пора мне, дружок, не серчай, — мысленно выругав себя за малодушие, Ктырь привычным движением вонзил клинок жертве под рёбра…
…Скорченные трупы, распластавшиеся в заполнившей всё пространство комнаты луже крови, нашла жена трактирщика Фюта. На неудачливого парнишку-грабителя случайно наткнулся кузнец — Гиар Барси. Но прежде, чем явился прибывший ещё ранее из Узуна благородный господин Тримо Игрис с охраной, заголосили в «Лисе и Ягнёнке», где обнаружились ещё три тела: двоих заезжих брилнов весьма сомнительного вида и местного лекаря. А уже после, ближе к вечеру, ударились в слёзы и местные жрицы любви, наткнувшиеся на придушенную у себя в каморке товарку.
Жуткий, давящий, выворачивающий внутренности ужас повис над Двумя Пнями…
Тэйд завтракал, когда в зал вошёл молодой человек — с виду обычный деревенский парнишка в заплатанной суконной куртке и плотно обтягивавшей голову высокой войлочной шапочке. Он окинул залу беспечным взором, но, когда заметил Тэйда, уставился на него и смотрел с минуту, прежде чем стянул с головы шапку и подошёл. Он казался старше Тэйда, но держался неуверенно и робко. Помимо них, в зале был всего один человек — протиравший стол трактирщик, который ни на секунду не оторвал взгляда от тряпки.
— Не возражаете, уважаемый, если я присяду? — спросил парнишка и тут же нервно сглотнул. Он мял в руках шапку и озирался по сторонам, словно боясь чего-то.
Тэйд, несколько опешивший от такого обращения, кивком указал незнакомцу на стул.
— Прошу. Я уже закончил, — сказал он и хотел было встать, чтобы уйти, но незнакомец остановил его, схватив за рукав.
— Не уходите, прошу вас, — он так и стоял, согнувшись и не решаясь сесть.
— Как ваше имя? — спросил Тэйд.
— Моё имя? Зовите меня просто Лу. Э… это не моя идея, я должен передать вам это, — он выставил на стол склянку из матового стекла с причудливой крышкой и шестигранным оголовком.
Тэйд взял пузырёк, покрутил его, встряхнул, посмотрел на свет.
— Что это? Кто просил передать?
— Не знаю, — неожиданно парнишка развернулся и бросился к выходу.
Не успел Тэйд опомниться, как тот скрылся, повалив подсвечник с соседнего стола и несколько, возникших у него на пути стульев.
— Ой, беда, — вздохнул трактирщик, поднимая стулья. — Лу — сынок кузнеца. Не беспокойтесь, его легко найти. Я вам так скажу: если он что и передал вам, так значит, кто-то действительно попросил его об этом. Берите и не сомневайтесь…
— Не знаешь, что это может быть?
— Покажи, — потребовал онталар, ласково отстраняя в сторону исходящего любопытством Вира.
— Вот, взгляни, — Тэйд протянул другу склянку.
— Первый раз вижу. Где ты её взял?
— Сын кузнеца сказал, что велено передать.
— Кем велено?
— Не знаю, когда я начал расспрашивать, он тут же убежал.
— Тогда выкинь.
— Шутишь?
— Хм… — Саима нахмурился. — Может, это Билу передал?
…Билу, как оказалось позже, удивился не меньше их:
— Тэннар Великий! — воскликнул он, откупоривая склянку и высыпая содержимое на ладонь.
По реакции северянина было понятно, что ни к склянке, ни к её содержимому он не имеет никакого отношения. Но у Тэйда сложилось такое впечатление, что, несмотря на удивление, Билу прекрасно знал, что это за зёрнышки оказались у него на ладони, но то ли из вредности, то ли поднимая планку собственной значимости, не спешил открывать этого.
Как бы то ни было, северянин, тут же опровергая его мысли, выдал:
— Водяной или Кейнэйский орех. Откуда?
— Что-что? — переспросил Саима.
