Мы врезались прямо в их спины. Я рубил направо и налево, без разбора. Бойцы рубили лапы и языки. Монстры заквакали, начали бросаться в стороны. Но было поздно. Они сами стали жертвами.
Когда пыль рассеялась, мы оказались лицом к лицу с пожилым друидом в темно-серой робе. Он не спешил опускать природную защиту. Однозвездочные бойцы и крестьяне заняли позицию за барьером из древесины и лоз.
Неожиданно, Степа выскочил перед нами и бессильно рухнул на землю. Он был весь измазан бурой кровью. А по его щекам текли слезы.
— Буян погиб! Кур всех перебили! — отчаянно взвыл он. — Все потеряли… Как нам жить-то дальше⁈
— Возражаю! Если мы просто останемся в стенах города, то пострадают деревенские земли вокруг. Восстановить их не удастся или будет стоить очень дорого. Разве есть эти деньги в казне? Почему бы не организовать усиленные отряды сейчас?
Слова грузного мужчины в богатом, расшитом золотом кафтане, в шароварах из шелка, и меховой накидке, разнеслись по Залу собраний.
Это был Иван Караваев, глава одного из четырёх больших Родов Выкречи и по совместительству патрон купеческой гильдии, торговец всем, чем только можно было торговать.
Его слова за столом были встречены холодно. Караваевы были далеки от военного дела и сражений, да и сама Зона, если быть честным, их мало интересовала. Монстры, научная сторона или магическая составляющая — всё это не входило в интересы Караваева. Его интересовали лишь деньги.
Тимофей Астахов, комендант Выкречи и маг в ранге Мастера, а также глава собрания невозмутимо смотрел в карие, наглые глаза Караваева. Тимофей провёл на посту коменданта больше десяти лет. Десять лет на сложной, опасной должности, где многие до него попросту не справлялись. Вовсе не из-за Зоны или мутантов и их нападений — нет, не справлялись из-за давления и влияния Родов.
У Тимофея должность коменданта была не первой. Когда-то пятидесятилетний мужчина участвовал в боярских заседаниях в Думе. Там, куда местные местечковые властители никогда не смогут попасть, хоть через десять, двадцать или сто лет. Как он попал в Выкречь — воспоминание не из приятных. Просто он слишком много знал. Тимофей редко окунался в омут прошлого. Иногда талант становится проклятием и может стоить не только Рода, но и жизни.
Жизнь Тимофей сохранил. Сейчас он знал о многом в Выкречи, в своём городе, который он именовал родным. Что мог знать комендант?
Например, о том, что Островские крышевали местные банды и частенько нагревали ходоков на бабки — иначе это не назовёшь.
Несмотря на это, за широким круглым, крепким столом, выполненным из чёрного дерева, сидел Константин Островский, глава Рода и владелец Аукционного дома, не последний человек в городе. По зализанным назад русым волосам, аристократическому лицу и костюму-тройке на европейский лад вряд ли можно было предположить о некоторых сферах его интересов.
Знал Тимофей и о том, что Володины были самым сильным Родом в военном плане. Угрожающим и уважаемым Родом среди ходоков. Знал он и как они им стали. И были до недавнего времени.
Совсем недавно Ратибор Володин, глава Рода, объявил охоту за Кровавым кварцем, да не где-нибудь, а за Мёртвым хребтом. Вернулось мало бойцов и еще меньше ходоков. Это была проблема — проблема не только для Рода Володиных, но и для Тимофея.
Знал Тимофей и о том, что Караваевы принялись скупать отдельные участки земли за городом. Пока лишь несколько самых прибыльных с точки зрения земледелия. Да и лишь те, где удавалось убедить вольных людей продать землю.
Оттого комендант не был удивлён, что Иван Караваев старался защитить свои новые вложения руками города и других Родов.
— Что ты предлагаешь? — спросил Тимофей.
Он многое знал, но это не значило, что он не собирался считаться с мнением одного из четырёх Родов. Караваевы платили самый большой взнос в казну и вполне могли обеспечить необходимое финансирование в эту трудную минуту.
Большая политика — это танец. Или сражение. Здесь главное — правильно выбрать партнёра и не наступать на ноги. А иногда просто отойти в сторонку и дать другим возможность сойтись.
— Нам нужно организовать вылазку, — пробасил Иван.
— Это уже было сделано, — возразил Константин Островский. — Незачем по сто раз одно и то же мусолить.
— Я не о том. Я предлагаю поджечь Топь. Что ж, мы не соберём десяток-другой магов и не сможем оградить город от угрозы?
— Иван, ты хоть знаешь, что это за угроза?
Это был новый голос — хриплый, старческий, но спокойный. Его владельцем был Олег Рысев, пожилой мужчина, сидевший напротив коменданта. Он был одет в простую повседневную одежду: рубаху, утеплённый жилет, кожаные штаны, чёрные сапоги. Никаких украшений на руках или шее. Седые волосы завязаны в хвост. Из-под кустистых бровей на всех присутствующих смотрели холодные голубые глаза.
Рысев — церковник и старший жрец Церкви Солнца в Выкречи, хозяин большинства приходов в городе и за его пределами, за чьей спиной была вся сила местного жречества, что совокупно вполне могла бы назваться пятым Родом города.
