Медведь заревел, его глаза налились кровью от бешенства. Он ускорился, как будто тоже использовал Рывок. На этот раз отскочить я не успевал. Но я использовал Прыжок и перенесся за спину зверю. Дистанция в бою была моим преимуществом: я не собирался сражаться с огромной тушей в ближнем бою, не ослабив её.
Медведь покатился по земле — он потерял цель и старался быстро развернуться. Вот только Прыжок позволил мне разорвать дистанцию, а предсказуемое движение монстра дало неплохой шанс испытать руны на прочность.
Медведь смог затормозить и неповоротливо развернулся. Я призвал Воронку хаоса — тёмный вихрь энергии вырвался из центра заклинания вперёд, врезаясь в бок мутанта. Руны вспыхнули намного ярче, чем в первые два раза, и практически ослепили меня.
Медведь яростно зарычал и рванулся вперёд, вот только энергия, бушующая вокруг центра воронки, засасывала его внутрь. Вихрь охватил зверя — в нём начали появляться следы стихийных заклинаний. Разорвался ядовитый шар, а следом лапы медведя стиснула ледяная корка.
Заклинания появлялись не только рядом с медведем, но и по всей зоне действия заклинания. Чего уж там — я и сам едва ли был в безопасности, находясь на самой окраине Воронки. Воздух задрожал, сплетаясь с бурлящим, разрывающим пространство вихрем.
Медведя, скованного льдом, тащило к центру — неминуемо и неумолимо. Руны на его шкуре уже пылали. Даже отсюда я чувствовал запах металла. Он находился так близко к центру, что его кости должны были начать ломаться, но адаптация всё ещё защищала его.
Мышцы медведя вздулись — он напрягся. Для твари это был вопрос жизни и смерти. Я же не просто использовал Воронку хаоса — я постоянно подливал в неё ману, заставляя всё новые и новые стихийные заклинания появляться в радиусе действия Воронки. Это заклинание было моим шансом пробить защиту медведя.
Вот только тварь не собиралась так просто сдаваться. Медведь утробно зарычал, его мышцы вздулись, напряглись — и лёд, сковывающий лапы, рассыпался крупными осколками. Монстр побежал вперёд. Многотонное тело сопротивлялось, билось и рвалось.
Руны светились, как маяк в ночной темноте. Только я не чувствовал монстров поблизости — это была вотчина медведя, и никто не решался приблизиться сюда, даже несмотря на наш бой.
Медведь медленно, но верно двигался вперёд. Он бежал, словно сдерживаемый водой, но шаг за шагом, метр за метром вырывался из смертоносных объятий Воронки.
Руны вспыхнули в последний раз и разлетелись мелкой светящейся пылью. Шкура монстра опалила возникшая рядом волна света, а следом на морде вспыхнули мелкие бесформенные шрамы от ядовитых брызг.
Воронка выполнила свою задачу — у твари больше не было магической защиты. Там, где были руны, теперь находились глубокие выжженные шрамы, из которых текла горячая чёрная кровь.
Я прекратил действие заклинания. Воронка сожрала больше половины моей маны. Медведь по инерции рухнул на передние лапы. Он выглядел потрёпанным: следы стихийных заклинаний, глубокие кровавые раны, спутанная мокрая то ли от крови, то ли от пота шерсть.
Я и сам чувствовал себя не лучше. Всего несколько заклинаний отняли огромное количество маны одномоментно. По спине валил пот, он же застилал глаза.
Каким бы неприступным ни был монстр, он оставался монстром. Я собирался притащить шкуру этой твари в качестве трофея — чего бы мне это ни стоило.
Медведь поднялся на ноги. Я же тяжело выдохнул и запустил в него два усиленных хаосом воздушных серпа крест-накрест. Они ударили по передней лапе медведя, но, не пробив шкуру, взорвались, опаляя монстра.
Монстр взревел и рванулся вперёд из последних сил. Я наполнил клинок остатками собственной маны — он принял её, как сухая почва влагу.
Медведь был близко. Очень близко. Сабля взвилась в воздухе, сливаясь с ночным безлунным небом. Первый удар рассек морду монстра поперек.
Медведь не старался протаранить меня — нет, наоборот, он кружился, вертелся вокруг, насколько позволяли габариты, стараясь разрезать меня острыми, как секира, когтями.
Второй удар сабли вошёл глубже в бугрящиеся мышцы здоровой передней лапы монстра. Медведь попытался схватить меня пастью, совершая Рывок. Я едва успел отскочить на два шага назад.
Медведь не мог использовать передние лапы и едва держался на ногах. Одна повреждена взрывом, вторая рассечена. Медведь поднялся на задние лапы, заслоняя собой небо, и зарычал в последний раз.
Я бросился вперёд.
Третий удар пробил не только шкуру монстра, но и вошел под рёбра. Я потратил всю оставшуюся в клинке ману и ощутил как кожа монстра лопнула, и густая тёмная кровь брызнула на землю, пропитывая болотную почву.
Медведь дёрнулся — одна из лап с острыми когтями всё-таки достала меня, попав в самую макушку. Доспех хаоса взорвался разлетелся искрами.
Медведь занёс раненую лапу для ещё одного удара… но вздрогнул. Когтистая лапа медленно опустилась, а затем громадная туша обрушилась прямо на меня.
