– Да-да, – небрежно отмахнулась женщина. Пока кто-то суетился с целителем, Бану обратилась к оруженосцу: – Юдейр, перво-наперво – дозорных ко мне. Поскольку Бута охраняли твои люди, Гистасп, тоже останься. Следом найдите Ула, и живее. Он не самый истый боец, и если я не зря в него верю, уже валяется где-то в луже крови. Одхан, поручаю это тебе. Ты, Раду, разберись с Бутом. Пусть его перевяжут немедленно, не хватало, чтобы эта мразь сдохла от кровопотери. Дальше, Дан, ты приведешь старших конюхов через час, нужно выбрать новую лошадь. И проследи, чтобы моего рысака захоронили. Второго коня отдайте каптенармусам, пусть свежуют. Гобрий, постарайся сделать так, чтобы о случившемся прознало как можно меньше людей. Ну или, по крайней мере, скажи им, что я цела и пусть не болтают попусту. И еще, Юдейр, когда я закончу с дозорными, у меня на столе должен стоять свежий завтрак! – Мужчины одобряюще хмыкнули. – Если есть вопросы, задавайте, нет – свободны.
«Опять не дала им попричитать», – улыбнулся Гистасп, выходя.
Движением головы Бансабира велела Раду казнить ответственных за стражу, мимо которой чуть было не удрал Бут. Остальных бойцов временно разжаловали из элитного воинства в рядовые. Гистасп, извинившись с десяток раз – пока Бану не заткнула строгим окриком, – отправился набирать в дружину новых бойцов, потребовав сходки в своем шатре нескольких командиров подразделений.
Охрана пленников была существенно усилена. В том числе десятком волкодавов, на которых, отпуская дочь со столь незначительными силами, не поскупился тан Сабир.
Ул, как и предполагала Бану, был найден в клетке, где прежде держали Бута, в его одежде, без сознания. Не решив, как с ним быть, танша временно отстранила рубаку и перевела под командование Гобрия. До лучших времен.
Шпионы в воинстве Бансабиры работали отменно. Об этих не имел подлинного представления даже Юдейр.
Бансабира, неотличимая от покрывала Старой Нанданы в безлунную ночь, пряталась среди редких деревьев за окраиной лагеря. Прислонилась спиной к одному стволу, ожидая. В минуты самого глубокого людского сна о другую сторону старого клена оперся довольно щуплый для северянина воин, облаченный в черное, как и Бану.
– Приветствую, госпожа, – проговорил тихо.
– Опять за свое?
Ответа не последовало. Что-то прошелестело. Бану протянула вдоль ствола руку, не оборачиваясь, и взяла предмет – выдвинутый из рукава мужской формы край свертка. Так же незаметно спрятала в собственный рукав.
– Вы не поздоровались, – упрекнул мужчина почти ласково.
– Здравствуй, Рамир.
Мужчина удовлетворенно кивнул, хотя у Бану не было возможности увидеть жест.
– Здесь некоторые сводки о том, кто куда переместился в алых землях, в рыжих и желтых.
– Хорошо. Что-нибудь еще?
– Да. Если вы встали здесь не просто так, то могу сказать, что Шауты вами очень заинтересовались. А еще сиреневый тан на днях высказался, что, если сейчас не оторвать вам голову, вы во всем Ясе ни одной не оставите.
– Не сомневалась в его намерениях, – со скепсисом усмехнулась Бану. – Вернемся к Шаутам. Когда их ждать?
– Недели две, я думаю. Со дня на день ждите разведчиков. Обложите весь северный северо-восток. Я возьму на себя остальное.
– Насколько они серьезны?
– Старый Шаут послал отборное воинство по вашу душу. Однако, по существу, им не до вас – у алых, знаете ли, с недавних пор проблемы с рыжими. – И он недвусмысленно захохотал.
– Много их? – спросила Бану, когда Рамир наконец успокоился.
– Тысячи четыре. Хуже, что это армия Сциры Алой, Бестии Яса, вы уже в курсе о ней, я думаю. Они хорошо оснащены, у них колесницы и три полка конницы. И они опытны.
«Сцира Алая… Не она ли вонзила клинок в спину покойного отца Маатхаса?»
– Выглядит так, будто этот трухлявый рак намерился вырезать нас с корнем, – хмыкнула Бану, подразумевая тана Шаута. Рамир тоже гоготнул:
– Если вы никогда не видели алого тана, должен признать, характеристика самая удачная. Но суть и впрямь такова: ваш отряд уже всему центральному Ясу поперек горла.
– Поняла. Что у отца и на юге?
– Ваш отец продвигается медленно, но верно. Рискну предположить, что к тому моменту, когда развалятся Ююлы, у вас будет шанс встретиться с ним на берегах одной из центральных рек. Но на самом деле говорить наверняка невозможно. О зеленых Аамутах пока ничего узнать не удалось. Как и о столичном дворце.
– Уже сообразила, – кивнула Бану в темноту. Еще бы, к раману Тахивран, государыне Яса, урожденной танин Аамут, не подкопаешься так сразу. Если Зеленый танаар глух и запечатан на сведения, о Гавани Теней и говорить не приходится.
– Это все?
– Нет. Шауты под видом купчих отослали послов к Раггарам.
Бану свела брови. Нехорошо.
– Могу я спросить?
Они так и стояли по разные стороны клена. Бану молчала, и шпион расценил тишину как знак согласия.
– Как дела у брата?
– Дан довольно хорош и пока идет уверенно. Не так талантлив и умен, как ты, но держится молодцом.
– Спасибо. Я свяжусь с вами после атаки. Да благословит вас Кровавая Мать Сумерек.
– Да благословит тебя Кровавая Мать Сумерек.
