Вопреки многочисленным протестам полководцев, в особенности Гобрия, вопреки неугомонным советам пойти штурмом на центральную крепость в северной провинции Ююлов, Бансабира молниеносно повела войска к четырем другим фортам, окружавшим главную цитадель здешнего знаменосца. У командующих было множество доводов: высокий боевой дух солдат, недавно пополненный провиант, которого в любом случае надолго не хватит, возможность, захватив «мать гнезда», подчинить весь улей – Бану отвергла все. Совершая двухдневные переходы за один, почти не давая отдыха ни себе, ни другим, она атаковала подряд четыре небольших укрепления, жители и защитники которых, сильно уступая в силе, бежали в цитадель своего сюзерена.
– Ну, чего вы добились? – устало спросил Гобрий, когда Бану впервые дала продых в последнем из фортов. – Довольны? Теперь город и владения местного вождя укреплены настолько, что нам с нашими неполными тремя тысячами их вообще не взять!
– Разве? – спокойно спросила женщина. – Знаешь, Гобрий, биться с теми, кто выбрал стоять насмерть, защищая свой дом, – одно, а биться с теми, кто сбежал в укрытие, оставив земли врагу, – другое. Никогда не говори северному волку, что он не нагонит добычу. Не веришь в меня – так хотя бы помалкивай и не позорься.
Гистасп беззвучно ухмыльнулся. Движением брови танша велела командующим выйти. С распахиванием полога в шатер заглянуло яркое утреннее солнце.
– Юдейр, – обратилась к оруженосцу. О том, что в шатре остался еще и телохранитель Раду, кажется, никто не помнил.
– Госпожа?
– Скажи, ты понимаешь, почему я приказала взять именно эти четыре заставы?
Юдейр улыбнулся глубоко в сердце и кивнул:
– Потому что, убегая, люди берут самое ценное – детей, кое-какие пожитки и немного еды на первое время. Остальные запасы достаются атакующему, а в главной крепости обороняющегося добавляется несколько сотен голодных ртов.
Бану неслышно вздохнула, растягивая выдох. Ну, разве может она позволить этому юнцу хоть немного сомневаться в собственной верности ей?
Указав на оруженосца раскрытой ладонью, Бансабира прокомментировала:
– Иногда я задаюсь вопросом: как с таким соображением Гобрий дослужился до командующего армией?
В полдень того же дня Бану сидела уже в приемной зале захваченной крепости, по обыкновению закинув ноги на стол. Пристально разглядывая, прокручивала меж пальцев древко стрелы. На днях патруль разведки отправил ценное сообщение, а заодно и мертвого сообщавшего из числа оранжевых. При гонце, судя по отзывам карателей, нашли письмо. Дабы до конца не обманывать ожиданий врага, Бансабира отправила в главную ставку Ююлов другого гонца – из своих, переодетого, с совершенно иным посланием. А вот жалостливая мольба осажденных о подкреплении осталась у Бану на руках.
Поднялась, вышла на улицу. Солнце грело сильнее, чем за весь прошедший месяц; в воздухе пахло приближающейся весной.
Бану направилась в местную кузницу. Стоило войти, как два десятка мужчин, оборвав смех, но все еще улыбаясь, повскакали с мест.
– Тану! – бодро приветствовал старший кузнец. Бансабира оглядела увальней – крепкие, как ни крути, крепкие и живучие. Закатанные рукава многократно перелатанных рубашек обнажали загорелые от переходов громадные руки с налитыми венами предплечий. Таким кулаком убить недолго, подумала Бану. Всесильная Шиада, ну на что, на что надеются все эти Шауты, Ююлы, Наадалы и прочие ясовцы с юга и из центральной полосы страны? Любой враг, с которым можно сразиться, раскрошится под ударами таких рук.
– Чем можем служить?
Бану подняла перед собой стрелу:
– Сделаете таких же еще сотни три?
Кузнец взял у госпожи острие и быстро оглядел.
– Делов-то – перековать наконечник да самую малость подправить оперенье. Выполним, госпожа! – заверил кузнец.
– И нужно еще около двухсот доспехов и мечей, один в один как у рыжих.
– Не беспокойтесь, тану. – К старшему кузнецу подошел громила немного младше и уверенно положил собрату ладонь на плечо. – Сделаем в лучшем виде, так быстро, как сможем.
– Хорошо. Обратишься к главному каптенармусу, – велела старшему кузнецу, – он выдаст необходимые образцы. К тому же на здешних складах есть некоторый запас железа. Не хватит – переплавьте добро, отнятое у алых.
– Не тревожьтесь – мы свое дело не хуже знаем, чем вы свое! – с довольной рожей отозвался тот, что помладше.
Взметнув бровь и едва улыбнувшись, Бану простилась:
– Тогда рассчитываю на вас.
– Тану… – В покой, занятый госпожой, постучав, вошел Одхан с несколькими свертками. Вслед за ним еще пара ребят с кипой бумаг. – Мы тут кое-что нашли. – Подчиненные взгромоздили документы на стол танши. – В основном какие-то письма, расходные книги, местные жреческие записи об урожаях и новорожденных в некоторых семьях. Словом, ничего важного, но, быть может, что-то вам пригодится.
Бану недоверчиво покосилась на выросшие перед собой стопки писанины. Да уж, как ни лень, не отвертишься, придется все перебрать – и впрямь, возможно, попадется что-то стоящее. Судя по всему, времени займет немало.
