– Это все мое, – заявил он. – Будешь швыряться – и я отдам тебя на потребу всем Клинкам-мужчинам.
Он встал с юной женщины, бросил:
– Одевайся. Жду тебя на арене, – цинично усмехнулся и вышел. На руках Бансабиры от кистей до локтя постепенно начинали проступать темные сливовые пятна, а внизу живота опять раскручивалось что-то горячее…
Солнце вошло в созвездие Змееносца, и Бансабире минул пятнадцатый год. Приближался срок окончания ее обучения, и большую часть сил молодая женщина теперь посвящала оружию. Поскольку означенный день был не за горами, Бансабира больше не участвовала в далеких кампаниях, ограничиваясь делами управительного порядка: решала вопросы храма в торговом квартале, помогала жрецам, ловила пиратов, контролировала ночные и дневные патрули, встречала девочек и мальчиков, которых в числе пригнанных рабов привозили Клинки Богини, распределяла по комнатам тех из них, кого мастера отбирали себе в обучение; а еще общалась с гарнизонными, относила ужин в кузню вместе с Шавной Трехрукой, вечера напролет смеялась в обществе подруги и кузнецов, зрелых и молодых, после чего в ночь опять выходила тренироваться. С Астароше виделась часто, но спала редко, в основном когда Гор покидал остров по делам. С удовольствием смотрела, как те, с кем когда-то подрастала она – Шавна и Астароше, – теперь сами тренировали новичков. Шавна достигла к тому времени восьмого ранга в сто восьмом поколении, Астароше – четвертого.
Двое других, с которыми когда-то они были довольно умелой командой, отдалились: Аннамара часто пропадала на заданиях в Ласбарне, а Рамир Внезапный в те дни неожиданно покинул храм с узором девятого ранга на знаке и больше не давал о себе знать.
Проходя мимо общих комнат для занятий, Бансабира слышала голоса мастеров Фатаира и Ишли и вспоминала, как сама когда-то, одной из многих третьегодков, сидела в таких вот помещениях за столом и то по-ласбарнски, то по-ангоратски записывала рассказы наставников о дальних землях, принципах навигации, созвездиях…
К следующей весне в том, что Бансабира получит место в первой пятерке, не сомневался уже никто. Даже мальчишки и девчонки второго года обучения, которые только-только в первый раз попали в зал наград, уже тихонько перешептывались: «Эй, смотри! Это же Бансабира! Ага, Бансабира Изящная! А ты знаешь, что после третьего года она была двадцать шестой, а после четвертого уже одиннадцатой!» – выпячивал один. «А после пятого восьмой!» – вклинивался другой. «Восьмой, представляешь! Через пять лет в первой десятке! Ух ты… Вот бы и нам так, правда? Ага, вот бы…»
Как-то раз Бану наткнулась у залы наград – одного из самых светлых помещений – на Ирэн Безликую. До обеих донесся восторженный шепоток, и женщины усмехнулись. Они вошли в ранговую комнату; четверо подростков раболепно поклонились и выбежали. Все они были старше третьего года, ибо всем уже дозволялось покидать помещение днем.
– Мне ужасно неловко, – сказала Бансабира, присаживаясь на скамью под окном вместе с Ирэн. – Из-за всех этих разговоров. Простите.
– Перестань извиняться. Даже хорошо, что ты есть перед их глазами.
– Почему?
– Когда перед глазами легенда, невольно начинаешь либо тянуться за ней, либо, восхищаясь, отдаляться от нее. И чем легенда моложе, тем сильнее эффект. Вот мне, например, уже тридцать пять, и ученики не тянутся за мной так раболепно. Кроме того, ты женщина, Бану. Это подстегивает многих мальчишек и вдохновляет девочек. Так что не извиняйся – из-за твоего успеха среди новичков возникает своеобразный отбор, в котором сразу видно будущих победителей и проигравших.
Бану отмахнулась:
– Любой из них может достичь того же, если ему не посчастливится чем-то заинтересовать Гора.
– Кроме Гора в храме есть и другие мастера с первым рангом, однако ни мне, ни Фатаиру, ни Вахзи, ни Салазару не удалось еще воспитать ученика, который вошел бы в первую десятку всего через пять лет.
– Возможно. Но никто из названных не является, в отличие от Гора, извергом.
Ирэн усмехнулась:
– Это правда, Тиглат довольно жесткий наставник. Когда он привел тебя, мы думали, что, взяв девочку, он будет обходиться с ней мягче, чем с мальчишками. Однако Тиглат будто озверел. Надеюсь, ты не держишь на нас зла?
Бансабира покачала головой.
– И правильно – никто не может вмешиваться в отношения наставника и ученика. Что бы между вами ни случилось, пока ты учишься у Тиглата, другим этого не оспорить.
Бану промолчала: она еще помнила Сурху, который умер от перелома шейного позвонка, полученного от Гора, когда тот слишком увлекся наказанием.
– Притом заметь, – продолжала Ирэн Безликая, – у Тиглата, кроме тебя, уже выучились Ион, Видеха и Ямун, и кроме Иона никто из них даже после семи лет не занял места выше пятнадцатого. В любом деле, Бансабира, нужен талант. И этот талант – как родинка: он либо есть, либо его нет
В свое время на примере Тиглата это стало ясно, как никогда, а теперь и ты, его ученица, доказала это повторно.
– Спасибо, – проговорила Бану.
Ирэн непринужденно взглянула на нее:
– Кстати, зачем ты здесь?
