– Демоны нашептали. Ты что-то говорил насчет пира. Проводи меня в мою комнату, я соберусь.
Новая герцогиня была удивительно хороша в роскошном синем платье. Все поздравляли новобрачных, и от всех Берад с Шиадой принимали обещания верно служить молодой госпоже.
Даже от тех, кто тихонько шептался или думал – как вышло так, что лорд Берад женился на староверке?..
Старик Грей, отец Берада, нахваливал сыну его выбор. Он ссохся от старости и собственной едкости, почти облысел и потерял по меньшей мере половину зубов. Грей возмутился, когда Кэй попросил мачеху спеть, но в конце выступления жрицы все же хлопнул пару раз в ладоши – ну пела-то неплохо, хотя женщинам Господь запрещает петь. Должно быть, дар Лукавого, как и краса. Такую могли послать либо ангелы Божии, либо слуги Сатаны, а язычница не может служить Богу Истинному.
Пение и вино сделали свое дело – Шиада разошлась в веселье. Пустилась плясать с Кэем, который, как понимал, отлично владел искусством танца.
– Твоя жена любому вскружит голову, – сказал сыну Грей, наблюдая за танцем невестки и внука. – Не боишься стать рогоносцем?
– Не боюсь, – ответил Берад и не смог понять, соврал или сказал правду. Но одно уловил точно: отец вовремя напомнил о главном. Усмехнулся – можно подумать, Берад сам хоть на минуту сумел об этом забыть.
– Пора, – приблизился и шепнул жрице на ухо, увлекая за собой.
Маска веселья сползла, обнажив ужас.
В пышно убранном покое с громадной кроватью и яркими гобеленами из свежевыкрашенной пряжи Гвинет сняла с Шиады платье, облачила в сорочку и тонкий халат.
– Не бойтесь, госпожа. Больно и стыдно бывает однажды, – сказала она ей.
«Идиотское напутствие», – подумала жрица. На Ангорате говорят совсем другие.
Берад вошел и остановился у двери. Первая фраза оказалась неожиданной:
– Я отдал распоряжения подготовить комнату, о которой ты просила.
– Спасибо.
Муж сел на кровать рядом с женой и завел тривиальную речь:
– Ты далеко от близких и родных и тоскуешь по ним, я понимаю. Скучаешь по дому, по острову, но все же теперь твой дом здесь, и ты во всех этих землях полноправная хозяйка. Я понимаю, ты, должно быть, боишься меня. – Берад помнил их столкновение в день, когда кормил жену бульоном. – Но бояться не сто…
– Лорд, – осекла жрица, – я не приучена бояться естественного. – Шиада посмотрела прямо в глаза мужа. Потом отвернулась и легла на кровать.
Берад взял ее, стараясь быть нежным. Единственным проявлением чувств со стороны молодой герцогини был сжатый кулак, резко опустившийся на матрац в тот самый момент начала. Закончив, Берад все ждал и ждал того ощущения восторга от возобладания боготворимым телом. Но восторга не возникало, и в итоге мужчина остался крайне раздраженным.
Шиада уснула, по-детски свернувшись калачиком. Берад не спал, ночь напролет наблюдая за супругой, сидя в одном из двух кресел у камина, в котором плясало рыжее пламя. Кажется таким ребенком… А откроет глаза и рот – и с ней ох как непросто! Самый непослушный ребенок из всех, что он видел.
Шиада по многолетней привычке проснулась в предрассветный час. Все тело ныло, и невольный стон сорвался с уст. Берад подался вперед:
– Тебе помочь?
Осознав, что не одна в комнате, Шиада взяла себя в руки и села. Вопрос оставила без ответа.
– Доброе утро, – поздоровалась с мужем, улыбнувшись одними губами.
Женщина запахнулась в подобранный с пола халат.
– Ты куда? – спросил Лигар, оглядывая соблазнительный наряд жены.
– Встречать рассвет, – проговорила Шиада и выскользнула за дверь.
Берад поднялся. Стоя у окна, видел стройную женщину, укутанную в тонкую ткань халата. Интересно, она не боится простудиться?
Полы женского одеяния трепал ветер, обнажая совершенной формы голени. Порыв за порывом, он разметал по спине волосы цвета высветленной расплавленной меди. Жрица шла к озеру и остановилась у самой кромки берега. Стояла на земле босиком и смотрела куда-то вдаль, хотя этого Берад видеть не мог. С Бирюзового озера по утреннему обыкновению наползал туман. Когда первая золотистая полоска очертила горизонт, Шиада положила одну руку на грудь, где висела подвеска из лунного камня, а другой коснулась жреческой вайдовой отметины в уголке лба. Затянула речитатив:
Закончив, жрица осталась стоять и смотреть на затуманенное озеро. Сейчас оно казалось скорее свинцовым, даже оловянным, но точно не бирюзовым.
Босые ноги не чувствовали холода земли – от единения с грудью Матери Шиада получала мощь и тепло Всеединой. Во чреве что-то жгуче пульсировало. Жрица внезапно поняла, почему невинность должно вручать назначенному Праматерью: девственность – это природная сила каждой дочери Госпожи Вселенной, которая защищает всякую женщину от многих бед, а исчезнув, призвана защищать других.
