– Шиада! Я могу разрешить тебе верить в Богиню и соблюдать положенные обряды, но измены я не допущу!
– Наследники храмовницы и сохранителя в знак почтения, признания и доверия обмениваются кольцами. Этот перстень – последнее, что связывает меня с Матерью, Берад. Я могу не носить его, но никогда не выкину.
Сказанное было чистой ложью. Знаковое кольцо носила только храмовница. Это была сложенная восьмеркой, готовая к броску гадюка, и Шиада знала – Нелла Сирин скорее умрет, чем отдаст его кому-либо, кроме преемницы в день отречения от дел.
– Ладно, – буркнул Лигар.
– Мне нужна будет комната, – попросила жрица.
– У тебя будут покои, разумеется, – удивленно ответил Берад.
– Это не то. Мне нужна комната, которая принадлежала бы только мне. И ни ты, ни Гвинет, никто иной не посмел зайти туда.
– Зачем?
– Если боишься, что я буду водить туда любовников, поставь стражу у двери и под окном, мне плевать. Но в моей молельне не должно быть никого, – огрызнулась Шиада.
– Зачем ты так, Шиада? – устало спросил Лигар.
– Ты позволяешь себе использовать меня как предмет для хвастовства перед друзьями. Я позволяю себе называть вещи своими именами. Кажется, это честность, нет?
Берад помолчал, а после произнес:
– Получишь ты комнату. – Закутавшись в плащ, развалился на сиденье и захрапел.
В замок Лигара – он был немного меньше Мэинтара, не такой угловатый и стоял в окружении цветущих полей и озера с прозрачной водой удивительного цвета бирюзы – молодожены прибыли глубоким вечером седьмого дня пути. До той поры почти не разговаривали. Люди Берада встречали супругов, Кэй, поприветствовав мачеху, что уступала ему возрастом, помог жрице спуститься с подножек кареты. Со дня их последней встречи Лигар-младший переменился скорее внутренне – стал увереннее, чувствовала жрица. Помнится, прежде он был довольно робким мальчишкой одного возраста с Растагом (то есть на три года старше самой Шиады), хотя и вполне здравомыслящим. Сейчас же, от приобретенной силы характера, будто и внешность Кэя стала немного иной: резче сделался взгляд карих глаз, темные волосы немного отросли и были теперь длиннее, чем у отца (волосы Берада по-прежнему, как помнила Шиада, едва прикрывали мочки ушей), будто бы глубже стала складка между бровями и упрямее двойной подбородок.
Рука Кэя обожгла холодные онемевшие пальцы Шиады. Не потому что жрица придавала этому значение, а потому, что ей передалось волнение пасынка. «Уж кому-кому, а тебе я точно ничего не должна!» – раздраженно подумала жрица.
Шиада огляделась. Огромный донжон с круглыми башнями, балконами, лоджиями, лестницами и знаменами, изображавшими золотистого грифона на коричневом полотнище, окружал город, раскинувшийся в три стороны света и обнесенный стенами в восемь футов толщиной. С южной стороны было озеро, и часть города вместе со стенами тянулась по его окружности, делая будто закованным в камень. В озеро не впадало рек или ручьев, но даже отсюда Шиада чувствовала, как где-то с северной стороны водоема течет другая, «подвижная» вода. Она служит дорожкой, что ведет от озера в центральные регионы страны.
«Она служит тропинкой между моей клеткой и остальным миром», – поправила себя жрица.
– Могу я осмотреться, Берад? – спросила, обернувшись через плечо. Замковые тихонько зацокали языками – вот так непочтительно, просто «Берад»? Не «муж мой», или «лорд мой», или «милорд герцог», или хотя бы «дорогой супруг»?
Лигар-старший отозвался сразу:
– Конечно, это и твои владения. Я задержусь с госпожой, Кэй, займись остальным.
– Да, отец.
Шиада пошла вдоль ровного, слегка покатого берега. Глубоко вдохнув, поняла – жизнь возле Бирюзового озера с его солоноватым бризом всегда будет напоминать Летнее озеро. Священное, вокруг Ангората.
Жрица остановилась. Вечером у водоема быстро холодало, и Шиада поежилась, плотнее натягивая палантин. Берад встал рядом. Время тянулось бесконечно долго, звезды мириадами светлячков высыпали на небо, точно какие-то фосфоресцирующие веснушки.
– Шиада, милая… – Берад не знал, как много прошло времени, но если даже он притомился с дороги, откуда же силы битый час стоять вот здесь у этой девочки? Хотя, возможно, она не волнуется перед предстоящей ночью, как сам Лигар.
Жрица не отозвалась, продолжая смотреть в небеса.
– Для нас приготовлен пир, тебе нужно отдохнуть с дороги и переодеться. Я хочу, чтобы все по достоинству оценили красу герцогини Бирюзового озера.
– Это озеро пахнет железом и солью, Берад, – сказала жрица отстраненно, без тени упрека или недовольства. – Земля, на которой мы стоим, пропитана кровью, а кровь известна соленым металлическим вкусом. Камни за озером моложе, чем те, из которых сложен донжон. Вы, Лигары, построили ту часть стены, чтобы отгородиться от пиратов, наползающих с реки на северо-западе. Они и сейчас там, далеко за городом, и жаждут подобраться, как муравьи к яблоку.
Берад, казалось, вот-вот проест взглядом дырку в виске жены.
– К-как ты узнала?
Шиада не оборачивалась к мужу лицом, демонстрируя точеный гордый профиль.
