– Я не стану выставлять себя посмешищем, шпионя за женой, которой не доверяю! Но послушай внимательно, женщина… – Для пущей убедительности Лигар вновь хорошенько встряхнул ее. – Что бы между нами ни было, я не позволю делать из себя рогоносца!
– Ты с ума сошел, если думаешь…
– ЗАКРОЙ РОТ! Я не дам тебе шататься ночами по дворцу, чтобы потом неугомонные языки перетирали твое и мое, между прочим, имя по всем углам! Будь добра, создавай хоть какую-то видимость почтения! Видимость!
– Берад…
– Еще раз заявишься так поздно – клянусь, я тебя изобью. – Он с силой отбросил ее руку, так что жрица, потеряв равновесие, чуть не упала, вовремя схватившись за крышку сундука.
Берад упал на свою сторону кровати и захрапел. Жрица, дрожа, осела на пол.
С рассветом Шиада, затянув потуже тесемки утепленного халата, отправилась к верховному друиду Таланару. Жрец открыл дверь сам, никого из прислужников в комнате не было.
«Знал», – пронеслось у жрицы в мыслях.
Таланар жестом пригласил Шиаду войти. Кивнув, жрица окинула взглядом старое морщинистое лицо, длинную седую бороду и такие же волосы; платье из оленьей кожи и вайдовый узор из символов кольца, Змея, заглотившего собственный хвост, крыльев орла, падающего дождя, геометрической формы ромба и скрещенных мечей Часовых, украшавших лицо и шею старца.
«Нисколько не изменился».
– Светел твой рассвет, владыка Тайи, – поприветствовала женщина по-жречески.
– Богиня в каждом из нас, в сердце и разуме, на земле и на небе, Шиада.
Таланар завел речь сам, и они проговорили о многом, прежде чем друид за руку вывел Шиаду во двор и предложил прогуляться. Оказавшись на воздухе, женщина спросила, прислала ли кого храмовница на чествование новорожденного принца. Таланар испытал удивление, но не остановился, продолжая идти, будто ощупывая старыми ступнями в тонких сапожках шершавую землю.
– К чему храмовнице посылать сюда посвященных, если здесь будет Вторая среди жриц?
Сердце Шиады пропустило удар. Вторая среди жриц?
– Я не совсем понимаю, – сказала она уклончиво.
– Не лукавь, жречеству это чуждо, – по-отечески проворчал Таланар.
Присели на скамейку, и Таланар заговорил крайне серьезно:
– Говорят, Бирюзовое озеро очень красиво ночью?
– Достаточно, чтобы быть полезным.
Таланар удовлетворенно кивнул. Они говорили, сидя плечом к плечу, и каждый глядел перед собой.
– Давно ты смотрела в небо?
– Каждый вечер, с воцарением Шиады, и каждую ночь в часы Нанданы, пока на рассвете Ее не сожжет Тинар, я смотрю. И в небо, и на воду, что отражает его свет.
– Древние мудрецы учили, что только лунный и звездный свет – истинный, потому что позволяет видеть сущее.
– Разве ты стал сомневаться в их правоте, о почтенный? Солнце не дает увидеть ничего, кроме себя самого. Оно слишком эгоистично.
– Пожалуй. Но если ты знаешь это, ты знаешь и Замыслы.
Теперь кивнула Шиада.
– Грядущее меняется каждый миг по нашим надеждам, желаниям и страхам, – сказала жрица. – Любой, кто бывал за пределами человеческого времени, это знает. Но чтобы сдвинуть звезды, нужна рука и срок, недоступные никому из людей.
Женщина обернулась к друиду:
– Я вижу многое, владыка, но не уверена, все ли правильно понимаю. Это будет, когда солнце сравняется в Чашах, или еще до того, пока Дева полощет косы?
– А может, Шиада, и пока Золотогривый отгоняет хвостом оводов.
– Но его срок истекает послезавтра, – нахмурилась Шиада.
– Или наоборот, – продолжал Таланар, – позже, вплоть до того, когда засияет Голова Заклинателя. – Наконец он сам обернулся к женщине. – У меня нет ответа на твой вопрос, дитя. Мы прочли одно и то же, Шиада, но наше знание никогда не будет одинаковым.
Шиада покачала головой:
– Не станут варвары ждать Владыку Круга – он ведь приходит зимой и уходит, лишь когда настает срок сбросить кожу и обновиться, позволив Великой Змее заново родить себя в дни зимнего солнцестояния.
Таланар помолчал, потом отвернулся от жрицы и, вновь устремив взор перед собой, заговорил:
– Я прожил длинную жизнь, Шиада – подумать только, ты годишься мне во внучки, – и знаешь, чему я рад? Тому, что Праматерь дала нам небо и щедрой рукой рассыпала в нем звезды. Многое гласят небеса, выражая намерения Четырехликой. И горек удел тех, кто умеет читать.
Шиада судорожно сглотнула и прикрыла глаза, не совладав с собой. Друид заметил и участливо, немного живее прежнего произнес, накрыв лежащие на коленях ладони женщины своей – сморщенной, в жилках.
– Ну, не время тебе сейчас думать об этом, верно? – улыбнулся Таланар. – У тебя ведь сегодня важная встреча.
Шиада вздрогнула от слов старца, понятных ей одной.
Прощаться с Таланаром они не стали даже в мыслях – жрица молча поклонилась и, полная решимости, вернулась в покой, изо всех сил взывая к Праматери с просьбой дать столько сил, сколько потребуется.
Берад, уже умытый и одетый, стоял у окна.
– Это был Таланар? – спросил муж жрицу.
– Тебя не провести, – ответила она, ненадолго застыв в дверях. Ступив в комнату, женщина увидела на кровати платье, окрашенное в черное с рыжим.
– Я приказал Гвинет прогладить его, – пояснил Лигар.
