Самым страшным фактом было то, что Лаффи изнасиловали прямо перед смертью, а это значит, что она, вероятно, преодолела барьер «шиирацу» и вспомнила все, что было до того, как мы впервые встретились. Смерть в страданиях, когда сердце переполняет душевная боль воспоминаний о зверских моментах из жизни, о лицах людей, причинявших тебе боль, о тех грустных словах отвержения — это самый страшный сценарий. Неудивительно, что девушка не собиралась приходить в себя, даже когда тело целиком восстановилось и жизненная энергия восполнилась — в реальности есть только боль.
— Илия, чего грустишь? — вырвала меня из мыслей внезапно подошедшая вплотную Луна.
— Да так, — вздохнул я. — Думаю о том, как Лаффи могла бы прожить эту жизнь, если бы судьба не оказалась к ней так жестока.
— Да уж, очень тяжело отпускать людей на тот свет, — она положила мне на плечо руку. — Ребята просили передать тебе спасибо за то, что помог организовать для нее гроб — если бы не ты, девочке пришлось бы гнить в земле.
— Пожалуйста, — еще тяжелее вздохнул я.
— Брось, Илия, — улыбнулась Луна. — Ты сделал все, что мог. Нельзя жалеть о том, что уже случилось, когда от тебя ничего не зависело.
— Спасибо за поддержку, Луна, но мне сейчас лучше побыть одному — хорошо?
— Точно? — уточнила она.
— Тебе лучше побыть с остальными, — проговорил я, многозначно взглянув на нее.
— Хорошо, — еще шире улыбнулась Луна. — Мы с Солен покинем вас после похорон, поэтому… увидимся как-нибудь!
— Увидимся, — улыбнулся я напоследок, проводив глазами свою заботливую подругу.
Не знаю, как все сложиться дальше, учитывая то, как сильно все пали духом, потеряв одного человека, даже осознавая, что с такой масштабной целью потери неизбежны. Видя то, как Ашидо вел себя в критической ситуации, я всерьез задумался о том, что будет, когда я наконец раскрою свой единственный секрет, тем более после того, как говорил, что никогда не лгу. Останусь ли я один, когда они узнают о нем? Обо мне? Смогут ли эти юнцы смириться с неотвратимостью «Парадокса»? Бьюсь об заклад, Такаги решит, что я всех использовал и разорется как ребенок — будь, что будет, но пока не время об этом думать. Куда важнее персона Лаффи, выбивающаяся из всех правил природного баланса, а виной тому этот феномен… Как человеческий мозг может оставаться живым спустя долгие часы после смерти?
Даже сейчас, когда мертвое тело безжизненно ютится в гробу в окружении людей, которые ее любили, я вижу лишь спящую искру, которая в любой момент может угаснуть навсегда, и лишь Бездна знает, какая судьба для нее уготована.
Пускай все уже потеряли надежду, пускай все прямо сейчас утопают в океане слез горечи — я не пролью ни слезы, потому что еще ничего не кончено. Лаффи — лишь начало, за которым последуют и другие потери, пока мы не достигнем заветного финала, а до того я сам для себя поклялся сделать все возможное для свершения собственной эгоистичной цели, даже если ради этого придется пойти наперекор всем принципам общепринятой морали.
Поставить на кон все — вот мое кредо. Даже если остальные отступятся от меня, даже если на пути придется разрушать жизни и осквернять, убивать и терять — я не отступлюсь.
Однажды мы снова станем одним целым, вестник Фуку, а до того еще предстоит пройти долгий и тернистый путь…
Поговаривают, что неумение принять потерю — одна из форм безумия, и я охотно в это верю, однако порой у человека нет иного выхода кроме как крепко ухватиться за остаточные воспоминания и двигаться дальше, намереваясь выжить любой ценой и сохранить в себе память о ближнем.
С момента смерти Харуны прошло около трех недель, и все это время я тщательно наблюдала за атмосферой внутри ордена, а она, отнюдь, была не самой лицеприятной. С того самого дня работа перестала кипеть и все мы, за исключением команды Мисато, осознанно залегли на дно, стараясь смириться не столько с уходом сотрудницы на тот свет, сколько с тем, что после нее осталось. Речь идет, разумеется, о нашем лидере Ашидо, а также о моей единственной настоящей подруге Юмико — оба все это время находились в состоянии тяжелейшего морального упадка, который выражался не только в виде затворничества, но и в приступах истерии на пару с агрессией, что характерно больше для первого, ведь именно он воспринял случившиеся чрезвычайно эмоционально.
Я, как человек, внутри которого таится неочевидная эмпатия, прекрасно понимаю его чувства и от части разделяю, даже не имея ни малейшего представления о той связи, которая между ними образовалась. Глядя на то, как лидер целыми днями убивает время сидя за компом в комнате без окон, не подпуская к себе никого, питаясь раз в неделю во время скрытных рейдов на кухню, я все больше утопаю в этой чернухе, от чего неизбежно изматываюсь наравне с остальными чувствительными персонами.
