То, чего удалось добиться ему с Андомакой, Осаем, Айрисом, Даосом, не будет отброшено полностью. Нить вновь истончится до тихого голоска, тонкого воздействия, наущения, что сможет нахлестывать Элейну а Саль изнутри, подвигая туда, куда ему будет нужно ее направить. Многоступенчатые планы громоздились в его сознании наряду со старыми воспоминаниями, точно проблески детства в преклонном возрасте. Опять умалиться в таком масштабе – чудовищное поражение, сдача позиций до самых основ. При этом понадобится сделать еще кое-что, но это выполнимо.
Вполне выполнимо.
Нить Китамара встала, ее разум уже проложил дальнейший путь по дворцу. Врагам удалось много больше, чем она вначале себе представляла, но едва ли на свете существовало что-то опаснее раненого бога.
Время в подземелье вело себя очень странно. Путешествие под городом наверняка заняло не один час, но сколько, Гаррет понять не мог. Два часа казались равно вероятны четырем или восьми, а может, часы эти отлетели сюда во тьму из чьей-то другой жизни и присно брели в вечном мраке, сопровождаясь обрывками памяти, призрачными, словно мираж.
В темноте вырастали ступени, порой вырубленные в природном граните, порой сооруженные из досок и бревен. Путь наверх не складывался из понятных стежков, но ткался сперва в одном направлении, потом в другом, то завязываясь узлом восходящей спирали, то слегка выпрямляясь пролетом на пять-шесть ступеней. Это напоминало ходы, что протачивали в трухлявой древесине термиты и черви. Воздух был неподвижен, пах плесенью и столетиями застоя. Примерно каждую сотню ярдов в стенах открывались ниши, где источали ржавчину древние железные механизмы. Гаррет не мог представить их назначение, как не мог и вообразить события, при которых их устанавливали. Фонарь в руке Элейны выдувал скромный пузырек света в необъятной, кромешно-извилистой тьме. И думать не хотелось, что будет, если погаснет это яркое пятнышко.
Следом маршировали стражники, печатая шаг в твердом, покатистом ритме. Маур, Канниш и его дядя Марсен. Старый Кабан и Фриджан Рид. Берен и Наттан Торр и другие, ожидавшие на сегодня обычных упражнений с мечом вместо такого похода. Никто не разговаривал, и окружавшая тяжесть почвы и камня съедала эхо их поступи. С ними Гаррету было уверенней на душе. Как будто затея становилась не слишком уж и безумной, раз никто не пошел в отказ.
Переход напоминал усиленный бросок на склон Старых Ворот, и это чувствовалось с каждым шагом. Трудно – да, болезненно – да, но не хуже дополнительной пробежки, которую Берен отмерял в наказание для медлительных. До вступления в стражу Гаррет не одолел бы этот подъем. Не смог бы и Маур. Возможно, получилось бы у Канниша – но выжало бы его досуха. А теперь, несмотря на тяжелый день с приближением самого худшего, такие препятствия не останавливали друзей. Элейна не тренировалась день-деньской на площадке для упражнений. Ей наверняка труднее было идти наверх, но и она не замедляла шагов, и Гаррет не думал дать ей подобного совета.
Лестница опять повернула, на этот раз изворачиваясь вправо широким отвесным витком, что далее выравнивался в коридор. Воздух здесь пах по-другому. Элейна тоже это почуяла, но замешкалась только на миг, а потом плавно двинулась дальше. Широкая дверь, сделанная из пропитанной маслом сосны, возвышаясь, выступила из стены. Когда княжна замерла перед ней, Гаррет приложил к полотну обе руки и толкнул. Дерево прогнулось, и на секунду Гаррет подумал, что дверь заперта или рассохлась за многие годы. А потом она слегка подалась.
Капитан Сенит подступил сбоку, упирая свои ладони возле Гарретовых.
– На счет «три», – приказал старший и отсчитал.
Дверь визгливо заскрежетала. Уступая, дерево впивалось Гаррету в пальцы, но в конце концов сдалось. Перед ними открылась комната чернее ночи, и Элейна вошла туда, высоко держа фонарь. Гаррета внесло в проем толкотней тел бойцов, стремившихся не остаться в полной темноте. Обитые кожей сундуки жались по каменным стенам. Невысокие деревянные полки, заваленные кулями, коробами и глиняными кувшинами, заполняли середину помещения, походившего на заброшенную лавку с разнообразными диковинками и безделушками. Стража – в том числе таращивший глаза Маур и пытавшийся изобразить невозмутимость Канниш – разбрелась по комнате, придерживая оголовья мечей. На лице каждого ясно читалось, что они угодили в ночной кошмар.
– Я знаю, где мы, – сказала Элейна. – Это южная часть дворца. Прямо над нами должна быть старая оружейная.
– Там будет Кинт, – сказал капитан Сенит.
– Могу сходить к нему, – предложил Старый Кабан. – Я знаю многих в красном, и он не откажется со мной говорить.
– Вопрос не в этом, – сказал капитан, в упор глядя на Элейну.
Та поджала губы и задумчиво опустила взгляд.
А вскоре покачала головой:
– Нам можно доверять только себе. Себе и моему отцу. Других привлечем только тогда, когда убедимся, что они на нашей стороне.
– Дюжина нас против всей дворцовой охраны, – молвил Берен. – Не особенно честная драка.
– Возьмем тренировочные мечи, – утешил Фриджан Рид.
