Шесты коснулись обшивки его лодки, и мужики уперлись покрепче. Их толкало назад по палубе, но держались речники стойко. Столкновения не предотвратили, однако сильно замедлили. Обе лодки неотвратимо сходились вместе, вот уже сблизились так, что Финрар мог разглядеть родинки на шее визгливой бабы. Удар проявился низким скрежетом, будто великан гнул и выворачивал дерево. Финрар пошатнулся, а увеличившаяся толпа на мосту одобрительно загалдела.
Его лодка, отскочив, восстановила направление, а вторая под углом отвалила к мосту, на юг – с другой женщиной у борта, поднявшей руки в непристойном жесте.
– Да пошло бы оно все… – проговорил лодочник. И уже громче: – Давай к тому причалу.
– Сильно досталось? – спросил Уссман.
– Не пойму. Наверно, не очень. – И Финрар уповал на это почти до самого берега.
Хлопок под ногами он почувствовал быстрей, чем услышал. Сердце ухнуло на дно.
– У нас беда! – крикнул он, но все было уже очевидно.
Вода взметнулась на палубу, словно река поднялась, чтобы их проглотить. Моментом плескало уже по лодыжки. Речной холод здорово кусался.
– Этот причал маловат, – высказался Уссман. – Если не встанем на сушу, потеряем груз. Вверх мы проходили через одно место, я помню там песчаную косу.
– Ты нас на мель посадишь!
– Лучше так, чем потонуть.
Финрар заозирался, проглядывая поверхность воды в пределах видимости. В поисках чуда.
– Тогда поворачивай.
Лодка дала крен и мелко встряхнулась. Вода дошла Финрару до колен, и надежда на то, что они дотянут до безопасной высадки, развеялась. К ним устремились два портовых ялика, весла резво взбивали воду. Финрар стоял на носу тонущей лодки, пытаясь придумать, как он объяснит бабушке, что случилось, и отчаяние захлестывало его, словно волны.
Добрых полчаса течение оставалось спокойным.
У Гаррета ломило мышцы, но уже меньше. Он измотался, но уже не так. С ним в пивной сидели Канниш, и Маур, и еще многие. Хеллат Кассен, Фриджан Рид и Старый Кабан – все матерые стражники. Эббит, который был синим плащом, но словил топором в стопу и нынче заправлял этим заведением. Еще дюжина прочих – внутри и снаружи пивной. Мужчины и несколько женщин, положившие свою жизнь на то, чтобы Китамар функционировал так, как ему полагалось.
Главный зал был широк и приземист, а в комнатах наверху жило семейство, что обеспечивало приток хлеба и пива с дешевыми, жгуче перченными колбасками. Открытые ставни смотрели на угол тонувшей в синеве и золоте сумерек улицы, а если бриз и нес скорее холод, чем свежесть, ему было все равно не пробиться сквозь хлевную теплоту скученных тел на скамьях и жар закопченных ламп. Сторожевой пес – бойцовый, с широкой башкой и бугристой холкой – бродил среди толкучки, принимая почесывания между криво обрезанных ушей и склабясь.
– И я такой говорю: отворяй двери именем князя, или я твое очко отворю именем стражи, – сказал Берен, тот самый, что незадолго до этого изукрашивал синяками Гаррету ребра. – И готовлюсь принять жаждущего крови мудака два на два. Опосля всех воплей и криков я рассчитывал, что щас выскочит громила-полумедведь, никак не меньше, смекаешь? И вот открывается дверь, а там девчонка-недомерок. Не толще, вон, ноги Гаррета.
Остальные с ухмылками поглядели на Гаррета.
– Оказалось, они с ее парнем разнообразили интимные наслаждения, вот только жена его об этом не знала. И девка ждала, чтобы он успел свалить через черный ход.
Хеллат Кассен поднял могучую руку.
– Куда я, собственно, и заглянул. Долбачина попался, пока натягивал сапоги.
– Почем им обошелся штраф? – спросил Гаррет.
Хеллат пожал плечами.
– Какую цену взять за любовь? Я предупредил его в следующий раз не пугать соседей.
Все засмеялись, и повар вынес очередное блюдо с хлебом, повидлом и луком. Разговоры велись здесь в определенном ритме. Кто-нибудь заводил рассказ, и прочие беседы стихали, а послушав до конца, их подхватывали снова. Гаррет и раньше слыхал эти байки от Марсена, только переработанные, с дядей Канниша в главной роли. И подозревал, что если задержится в страже надолго, то однажды начнет рассказывать их и сам. Возможно, даже будет верить, что действительно принимал в них участие.
Сторожевой пес привалился к потухшему очагу и начал вылизываться с непристойным упоением. Маур поднял руку, заказывая новое пиво. По Гаррету обширно разливалось приятное тепло от компании старых друзей, а с ними и новых. Временами он тосковал по семье и дому, но временами и нет. И определить, какое из этих двух его «я» ближе к истинному, не удавалось.
А были еще времена, когда он размышлял, не попроситься ли ему перевестись на Камнерядье. И представлял, как прохаживается среди неизвестных мужчин и женщин, узнает новые улицы, площади, переулки. И, может быть, ненароком, во всем этом чуждом и не своем, находит ту знакомую кривоватую улыбку.
– Надвигается что-то серьезное, – сказал Канниш. – Капитан встречался с начальниками других казарм.
– Может, они обговаривали довольствие, – возразил Маур. – Или искали способы еще больше экономить на нашей еде.
