– А иначе вас бы тут не было. Жили бы в своем старом поместье и не стояли в очереди на правление собственным городом, – проговорила летописица, подливая чаю им в чашки. – Боюсь, в любви Осай не ведал удачи. Женился на Ульке а Джименталь, двенадцать лет вместе. У бедняжки регулы приходили чаще восхода солнца. Когда она скончалась, князь намеревался жениться на Каррин Фосс – скандальненько, она ведь не великого рода, – но и это обернулось ничем. А как насчет вашего отца? Есть ли причина, по которой он не женится вновь?
Элейна откинулась в кресле.
– Хм, – сказала она.
– У него, как будущего князя, обязаны были быть свои интересы. Женщины, ищущие выгодного союза, даже если их сердца не бились в едином порыве. – Летописица отпила чаю. – Мужчины по-особому ведут себя с теми, кого с ними связывают сексуальные узы, и от них ничем подобным не веяло. А по вам?
Элейна почувствовала прилив румянца и рассмеялась, чтоб его скрыть.
– По мне тоже. Но я и не рассматривала всерьез этот вопрос.
– А сами? Вы давно уже в возрасте замужества, и сейчас ваше положение точь-в-точь как тогда у отца. Вы ведь с кем-то встречались, верно?
– Я… да, наверное.
Довольная, дама-историк шире приоткрыла глаза. Улыбнулась, лучась одобрением и поддержкой. В мысли вторглось, как стоял Гаррет Лефт, глядя в окно на город, и как она раздевалась за его спиной. Элейна отогнала воспоминание.
– Хотела сказать, что при дворе нет недостатка в мужчинах, готовых составить партию, – пояснила, пожалуй чересчур торопливо, Элейна.
– И тем оно рано иль поздно и кончится. Но основные династические линии уже туго сплелись между собой. Если какая-нибудь Рейос или а Джименталь не выкроит часочек с дворецким или портным, великие семейства будут как те породистые кони, которых близкородственно доскрещивали до хрупких ног и расшатанных суставов.
Элейна поймала себя на том, что долго потягивает чай ради повода не заговаривать. Летописица тоже ушла в свои мысли, и некоторое время обе молчали.
– Вот почему я влюблена в свой труд, – наконец произнесла Мика Элл. – История – она же все! Производство зерна и реформы – точнее, отсутствие реформ – придают облик нашему городу и жизням его горожан. Так же, как громкие заявления и постановки на политических подмостках. Но у событий есть и подспудная, более человеческая сторона, согласны? Судьба целого рода может измениться, когда кто-то с кем-то ляжет в постель. Ревность разжигает и большую войну, и малую склоку. И правит бал случай. Абелин Рейос был непревзойденным искусником, такого еще не видел двор. В двадцать лет он подавился косточкой. Устройства, которые он мог бы изобрести, останься жить, изменили бы само естество нашего города, но увы.
– Я и не слышала о нем, – сказала Элейна.
– Его время никак не соприкоснулось бы с вашим. Он жил как раз передо мной, а мои годы уходят изрядно вдаль. Но вы интересовались двоюродным дедом? Кто были его любовницы?
– Я лишь… Здесь, во дворце, я начала полагать, что недостаточно хорошо его знала.
– Осай был обворожительным мужчиной. Таким смешным в юные годы. Однажды он написал пьесу, и ее поставили при университете в Притечье. Он даже сам сыграл роль, под личиной. Айрис потом бесился в ярости. Но пришел день, и Осай сел на престол, а та его часть характера… Вскоре после его вокняжения они с братом – вашим дедушкой – размолвились. И теперь, думая об этом, я вспоминаю слух о том, что Осай перед смертью Айриса крутил с кем-то тайную любовь и точно так же вскоре размолвился. – После этих слов взор Мики Элл изменился. Улыбка увяла в нечто вроде мрачной гримасы. – Но вот настали новые дни, а ваш отец по-прежнему близок с мальчишкой Старого Карсена.
– Они все время были близки, – сказала Элейна. – Знали друг друга целую вечность.
– Странная штука эта вечность. Знаете, я считаю, история похожа на… поединок. Своего рода схватку. У вас есть клинок, у того парня свой, но, по сути, дело-то не в мечах? Дело в образе действий. Неизменных навыках. Как он, к примеру, перед ударом всякий раз отклоняется влево. Или как после выпада прикрывает глаза. Все, что делаю я, то есть мы – я ведь ни в коем случае не единственная ученица исторической науки, – фехтуем в паре с этим миром. Разглядываем последовательности и пытаемся понять, что они значат. – Она улыбнулась. – И когда образ действий резко меняется, это всегда интересно.
– Полагаю, согласна.
– Есть вещи, подвластные нам, а есть те, с которыми приходится мириться всю жизнь. Тем интереснее разобраться, какие из них какие.
По Элейне пробежал внезапный озноб, не имевший ничего обшего с температурой в комнате.
Элейна не осознавала, насколько дворец стал ее подавлять, пока не шагнула за его территорию. Идти пешком от расположения дворца до Братства Дарис было вовсе не долго. Строгости этикета требовали, чтобы она избавила встречных на улице от поклонов, взяв ручную коляску или паланкин. Она же шагала в плаще с достаточно глухим капюшоном, и любой попавшийся прохожий мог честно притвориться, будто ее не узнал.
