Андомака сделала глубокий, медленный вдох, затем еще. Элейна подхватила намек, задышав в такт дыханию женщины. В себя, затем задержка на пике вдоха, высвобождение и снова пауза, когда внутри ничего. После нескольких повторов она осознала, что понемногу успокаивается.
– Молодость ужасна, – сказала Андомака. – В иные дни быть молодым – это как сбрасывать кожу. Даже сам воздух болезненно жалит.
Элейна вытерла слезы рукавом платья.
– Со временем становится легче?
– Иногда. Некоторым людям. Иногда обстоятельства складываются сами собой. Но я удивлюсь, коли женщина ваших лет станет женщиной лет моих и избежит на этом пути мгновений искренней радости.
– Кажется, мне пока только хуже.
Андомака вздохнула:
– Если бы вы нашли выход, то перестали б отчаиваться. Когда впереди просвет, то какой бы сильной ни была боль, ей не сломить нас, не так ли?
– Простите. Я, наверно, несу глупости.
– Нет, – сказала бледнолицая женщина. – Вовсе нет. Отчаяние, и радость, и становление той, которой предстоит быть. Это серьезный труд. Я польщена тем, что вы обратились ко мне. Знайте, я здесь, когда и что бы вам ни понадобилось.
– Спасибо, – сказала Элейна. И потом, уже тише: – Спасибо.
Когда подоспело время, Гаррета не спросили, согласен ли он вызваться добровольцем. Никого из новеньких не спросили.
За два дня до фестиваля жатвы Гаррет готовился выйти в очередной патруль. Каждый новый день заметно укорачивался, и ночами по-особому холодало – такого не ощущалось с весны. Это была первая смена, когда Гаррет не охранял привратный пункт сборов и не взымал подати на мосту, а заступал на дежурство со Старым Вепрем и дядей Канниша Марсеном. Маур уже предупредил друга, что тому стоит ждать подколов и издевательств от служивых, поэтому сперва Гаррет подумал, что Геллат над ним смеется.
– Твой обход отменили, – сказал ему Геллат.
– Само собой, – согласился Гаррет, продолжая зашнуровывать сапоги.
– Нет, серьезно. Сегодня ты здесь на весь день. И капитан ждет тебя на строевой площадке. Поживей.
Гаррет закончил с сапогами, отчасти веря, что на выходе Марсен со Старым Вепрем будут тыкать пальцами и ухохатываться над его досадой, но по двору и в самом деле расхаживал капитан. При нем было с полдюжины новобранцев, и к их собранию сбегались другие. Гаррет заметил какую-то странность, но не понимал, что к чему, пока не подошел ближе. Капитан Сенит не был в обычном синем. На блекло-соломенную сорочку он надел коричневый плащ. Когда Гаррет протолкнулся к Каннишу с Мауром, то разглядел под сорочкой тонкую кольчугу, а на бедре командира – короткие ножны.
– Итак, слушайте, – сказал капитан, когда прибыл последний новенький. – Всего, что будет сегодня, на самом деле не будет. Я разослал по мостам и воротам неполные группы. А вы дежурите здесь. Будете контролировать весь, мать его, город с этого берега реки.
У главного входа Берен со Старым Вепрем со смехом раскуривали трубку. Из ноздрей Старого Вепря выходил дымок, точно внутри его головы работала кузня. На них тоже не было синих плащей и пристегнутых блях. Гаррет переступал с ноги на ногу.
– Когда отбудем, командование примет Марсен Уэллис. Выполняйте его приказы. Если случится что-то требующее вмешательства, то бишь пожар, мятеж или нападение, мать ее, вражеской армии, – Марсен решит, кто из вас, недотеп, этим займется. Старайтесь изо всех сил. Если к моему возвращению Китамар не выгорит по самую кромку воды, значит, вы потрудились сносно.
– Что намечается? – спросил Маур от имени всех.
От ухмылки капитан Сенит даже помолодел.
– Совместная операция. Не забивайте головы, детки. Мы вернемся до заката, – сказал он и махнул рукой расходиться.
Гаррет развернулся и в растерянности поспешил в казарму.
– Вот так, – сказал Маур. – Мы сказали «берем Тетку Шипиху». Мы делаем.
– Они делают, – поправил Канниш. – А пока они в деле, мы сидим, и всего делов. И дядя Марсен тоже. Дерьмово. Это ведь он все это начал. Должен был и заканчивать.
– Заканчивать, как ты понимаешь, придется дракой в тесных кварталах с теми друзьями, кто назубок знает местность и рад валить синих плащей, – молвил Маур. – Если кому одалживал деньги, лучше стряси их назад, пока наши не ушли. Кое с кем мы больше не увидимся.
Группками по двое-трое опытные бойцы выходили на улицу. Неопытному глазу все это могло показаться обыденным. Гаррет разбирался достаточно и видел, что каждая отбывка была упорядоченной, скоординированной и подчиненной определенному замыслу, слишком ответственному, чтобы его туда посвятили. Клинки, что брали стражники, были короткими, зверовато-устрашающими – скорее тесаки, чем мечи. Намечалась работа с близкой дистанции. Он представил себя бегущим по темному подземному ходу. Почувствовал облегчение, что не ему сегодня быть там, внизу, и устыдился этого чувства.
