Когда ушли последние, Марсен созвал новичков во двор, проводить учения. К тому времени наступило позднее утро, но солнце не особенно припекало, и Марсен, похоже, скорее старался придать казарме видимость будничной работы, нежели вымещать досаду на молодых стражниках. Мудрое решение. Если люди Тетки Шипихи следят за ними, то казармы будут казаться почти столь же многолюдными, как и обычно. Будет меньше причин задумываться, куда все подевались, а значит, меньше причин бить тревогу. Не хотелось размышлять о том, насколько внезапная атака подземного города отличалась бы от упрежденной Теткой Шипихой заранее.
– Гаррет Лефт! – крикнул Марсен.
Гаррет прервал упражнение и подбежал к исполняющему обязанности командира.
– Сэр?
– Кое-кто хочет с тобой переговорить. Не задерживайся, – сказал Марсен и кивнул в сторону ворот, где в ожидании стоял Вэшш.
Дайвол Сенит выступил на улицы Китамара, словно вышел на поле битвы. Трудно было не выпячивать грудь от гордости. Своих лучших людей он отправил к нанесенным на карту проходам. Без доскональных сведений, где пролегают туннели Шипихи, пришлось довольствоваться предположениями, но предположениями обоснованными. Над планом они корпели втроем с Паввисом и Лауфином. Обещалась крупнейшая из единовременных, согласованная акция всей городской стражи. К ночи Тетка Шипиха и те, кто под ней ходит, окажутся или за решеткой, или в реке – для капитана большой разницы не было.
Перекресток, где он засек Шипиху, мало изменился с того дня. Та же дверь, та же красная ткань. Но там, где раньше виднелись полупустые улицы, теперь вовсю развозили по домам вино, хлеб и фрукты ручные тележки. Трое его людей развешивали к празднику урожая цветные фонарики, пока местная дама с круглым инлисским лицом и инлисскими кудрями критиковала их деятельность. Берен и Наттан Торр прямо на булыжниках резались в кости и передавали друг другу мех с выпивкой. К ним на корточки подсела девочка со скучающим видом.
Сенит приткнулся к стенке за спиной Берена, оттуда он мог казаться зрителем игры и без помех просматривать нужную дверь.
– Эй, малявка, – позвал он, и девочка подняла взгляд. – Ты мой гонец?
Она кивнула.
– Знаешь, что делать?
– Когда вы скажете, я пойду на площадь к лавке Джеммы Кортон, и человек в красной куртке даст мне серебреник.
Сенит кивнул:
– Суть уяснила.
На каждые из таких внешне невинных дверей и ворот он поставил своих людей с приданными бегунками. По его слову гонцы ринутся сквозь город, а с прибытием одного с места будут готовы сорваться еще двое-трое. По его расчетам, даже если придется перебираться за реку, он сможет подать сигнал к штурму отсюда до западной стены Камнерядья в пределах часа. И две трети потайных точек входа стража возьмет огнем и мечом. А у оставшейся трети его воины подождут в засаде, пока крысы не начнут разбегаться. Его мучила жажда – но не воды и не выпивки.
Через силу капитан заставил себя не пялиться на проем. По другую сторону двери мерещилась Тетка Шипиха.
– Парни, – обратился он, когда Наттан Торр бросил три игральные кости, притворяясь проигравшим, – если дело кончится скверно, для меня было честью служить городу вместе с вами.
– Не кончится, – возразил Берен. – Мы вздернем гадов на их кишках, и пусть коты жрут то, что оттуда попадает.
– Оставь чуток магистратам, а то они обидятся, что мы порезвились без них, – посоветовал Наттан Торр.
На минуту Сенит ощутил всеохватную любовь к своей страже. Не только к этим двум бойцам, а вообще ко всем.
– Тебя как звать, мелкая?
Девочка уставилась на него:
– Мира.
– Ну так что, Мира? Отчего бы тебе не сбегать и не заработать себе немножко серебра?
Любым другим днем в здешнем обеденном зале пил и ел бы личный состав, подкрепляясь перед обходом или возвращаясь с дежурства. Сейчас все крючки на восточной стенке были увешаны брезентовыми накидками – патрульные надевали их в промозглые дни. Из хододного очага вычистили золу. Гаррет присел на потертую лавку, а его брат стоял, сцепляя и разжимая ладони, как всегда, когда злился. От окружающей пустоты помещение казалось огромным, а пространство, разделявшее братьев, непреодолимым.
Вэшш глубоко вдохнул, словно стоял на краю моста и набирался смелости прыгнуть. У Гаррета заныли скулы, и он только что осознал, что не стискивал зубы уже несколько дней. А то и недель. А то и с уходом из дома.
– Как домашние дела? – наконец спросил он, отчасти сжалившись над братом.
– Напряженно, – ответил Вэшш. – Сварливо. – Он неосознанно махнул правой рукой – так порой делала мать. – Твой уход спутал дела.
– Знаю, – сказал Гаррет. – За это прошу прощения.
– Дядя Роббсон передал, что с тобой разговаривал. Про баржу с сахаром.
На тренировочном дворе кто-то крикнул о начале поединков. Стук деревянных учебных мечей деранул уши.
– Было такое, – произнес Гаррет.
– Они хотят, чтоб ты вернулся, – сам себе кивнув, сказал Вэшш. – И я пришел сюда и… Ведь правда, ты же спишь в одной комнате с пятью другими мужиками. А твоего довольствия едва хватает на прокорм, а уж никак не на отдельный дом или свое дело.
