– Значит, говорить ты не хочешь, да? Очень хорошо… – бормотал он.
Затем выдернул из папки фото подозреваемого и сунул девочке под нос. Хотя он смотрел прямо на Лю Лю, его глаза были пустыми, словно он таращился в бездну.
– Ты узнаешь этого человека? – спросил он, тряся снимком перед ней.
Она вжалась в спинку стула, словно пытаясь слиться с ней.
– Не узнаешь? Ладно… А этого?
Фан Му показывал ей каждую фотографию буквально на секунду. Он не давал Лю Лю времени их рассмотреть, не то что ответить на вопрос.
Наконец сестра Чжао с Бьян Пинем прорвались в допросную. Они с трудом поверили глазам, увидев, что творится внутри. Фан Му перебрал все снимки в папке. Фотографии и документы были рассыпаны по всей комнате. Сам он безотрывно таращился на перепуганную девочку, сидевшую перед ним, и его грудь ходила ходуном при каждом тяжелом вдохе.
Внезапно Фан Му закричал:
– Почему ты молчишь?
Он вскочил и потянулся к шее девочки.
И тут раздался гулкий шлепок – сестра Чжао отвесила ему пощечину. Фан Му замер на месте.
– Что ты творишь? – в ярости спросила она, хватая Лю Лю в объятия.
Лицо Фан Му скривилось, а грозный рев превратился в захлебывающиеся всхлипы.
Бьян Пинь, в ужасе глядя на эту сцену, положил руку Фан Му на плечо.
– Фан Му, успокойся…
Молодой человек резко отбросил его ладонь. По щекам у него лились слезы.
– Успокоиться? Да как я могу?! Все наши свидетели исчезли. Если она не откроет рот…
Он говорил так, будто обвинял Бьян Пиня.
– Но ты все равно не можешь так обращаться с бедной Лю Лю, – повысила голос сестра Чжао, крепко держа девочку в объятиях. – Малышка и без того настрадалась…
– Трое моих братьев погибли из-за меня! Трое! – Глаза Фан Му вылезли из орбит при этом вымученном крике. – Их нет! Ничего не осталось! Ни волоска! Вообще ничего!
Он замолчал, и в комнате повисла пугающая тишина. Сестра Чжао с Бьян Пинем, потрясенные, не сводили с Фан Му глаз. Оба не знали, что сказать.
Казалось, жизнь покинула Фан Му – он пошатнулся на месте и позволил усадить себя на стул. Из его ладони на пол упал комок бумаги. Бьян Пинь наклонился и подобрал его. Аккуратно расправив листок, он прочитал вслух:
– «Дядя Фан, кто-то дал моему отцу много денег. Мы уезжаем далеко-далеко. Едем прямо сейчас. Пожалуйста, скажите спасибо тем троим полицейским».
Когда он дочитал последние слова, Фан Му опять разрыдался.
После того как Сю Тон изложил эти, довольно неопределенные и уж точно не дающие ответа на все вопросы, данные, он обменялся коротким взглядом с заместителем комиссара Ваном. Потом повернулся к Фан Му, Бьян Пиню и Сяо Вону. Они втроем сидели на диване у него в кабинете. Похоронная процессия и та выглядела бы более оживленной по сравнению с ними.
Того, что произошло, изменить было нельзя. Сказать тоже было нечего. Однако Фан Му продолжал винить начальство департамента.
Неловкое молчание затянулось, казалось, на несколько часов. Наконец заместитель комиссара Ван откашлялся и сказал:
– Мы доставили вам неприятности, но тут нет нашей вины. Полиция обязана подчиняться приказам… Мы приложим все усилия, чтобы в следующий раз лучше скоординировать наши действия.
Сю Тон быстро сообразил, что бюрократическая риторика вряд ли успокоит их гнев. Решив зайти с другой стороны, он вытащил из кармана сигареты и предложил каждому по очереди. Согласился только Сяо Вон. Бьян Пинь просто отмахнулся, а Фан Му уставился в стену, будто и не заметив протянутой к нему руки.
Смущенный Сю Тон закурил. Сделав несколько затяжек, он заговорил снова:
– Братья, хоть я и не понимаю до конца суть вашего дела, я полностью верю вашим словам. Но мы связаны долгом. Если власти провинции чего-то требуют, мы обязаны подчиняться. Никто не посмеет ослушаться, даже если в будущем это сулит проблемы.
Сю Тон подошел к Фан Му и присел перед ним на корточки. Он положил руку профайлеру на плечо и искренним тоном добавил:
