Рю ничего не мог поделать – он плакал и смеялся. Он чувствовал, дух Такако был сломлен так же, как и тело, но он оценил ее усилия. Рю подполз к ней, не в силах встать. Его одежды впитывали кровь Такако, которой был залит пол, но ему было все равно, он даже не обратил на это внимания. Он встал на колени у стола и попытался утешить ее, но не смог найти место, к которому можно было бы прикоснуться, не причинив ей еще большей боли. Он опустил голову рядом с ее головой и заплакал.
Они лежали вдвоем и молчали, были лишь слышны всхлипывания Рю и тяжелое дыхание Такако. Рю чувствовал, что снаружи Морико атаковала солдат – она подобралась с другой стороны. Мужчины умирали, но чувствовалось еще чье-то сильное присутствие – это Нори бросился в атаку.
Рю успокоился, сосредоточившись на действиях, которых он не мог видеть. Морико сможет продержаться, но не слишком долго. Он понимал, что она пытается дать ему время, не зная, что сейчас он в безопасности. Их план провалился. Он должен был сражаться с Орочи, а не рыдать посреди форта.
Кроме крови, в комнате ничего не было. Каждый раз, когда он смотрел на Такако, разум напоминал ему об истине, с которой сердце не могло смириться. Такако никогда не выйдет из этой комнаты живой. От этой мысли Рю вновь оказался на грани, все перед глазами заволокло красной пеленой.
– Такако, мне так жаль, так жаль – из-за всего.
Такако смогла открыть глаза и посмотреть на него. Она чуть дернула челюстью, пытаясь сформировать слова, но изо рта лишь вытекла струйка крови. Губы шевельнулись, но Рю не мог ничего разобрать. Он не был уверен, что она вообще пытается что-то сказать. Юноша наклонился ближе.
– Такако, я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, и мне очень жаль, что так вышло. Я только хотел, чтобы ты была счастливой.
Такако улыбнулась и, казалось, потратила на это все силы.
Значит, он все-таки пришел. Такако не удивилась. Рю был именно таким человеком. Он никогда не сдавался, всегда пытался все исправить. Он не трогал ее, и за это Такако была ему благодарна. Все причиняло боль. Если бы он попытался что-то сделать, она бы сдалась. Теперь она была готова, и тьма туманила ее зрение. Она не хотела умирать, но была готова к смерти. Она снова увидит свою семью. Такако пыталась сказать Рю, что все в порядке. Она простила его. Он был ей дорог, и ей было хорошо, но она не слышала собственного голоса.
Оставалось надеяться, что Рю ее услышал. Сквозь туман своих мыслей и боль она снова услышала его голос. Он говорил, что любит ее. Просил прощения – снова и снова.
А потом она уже не могла больше сосредоточиться на его голосе. Такако слышала, как он говорит, но слова напоминали жужжание мухи над ухом. Боль тоже прошла. Это было приятно.
В конце концов она поняла, что довольна. Время, проведенное с Рю, не пропало даром. Она надеялась, что он это поймет. Она улыбнулась и перестала бороться.
Темнота затопила ее зрение, и в самый последний момент перед концом она почувствовала присутствие живого мира, обнимающего ее.
И тогда она присоединилась к Великому Циклу.
Рю хотел услышать ее последние слова – что-то, что он мог бы запомнить о ней. Какого-то прощения, подведения итогов. Но когда Такако улыбнулась, он понял, что все кончено, что ее улыбка и была ее прощанием.
И тут он почувствовал, как энергия покидает ее. Теперь перед ним была не Такако, а ее оболочка, тело, которое когда-то держало ее. Он рухнул на нее, желая прикоснуться, попытаться утешить. Слезы Рю смешались с ее кровью, и он лежал, прижавшись к столу, не в силах пошевелиться, не в силах простить себя за боль, которую он принес в этот мир.
Морико проскользнула внутрь лагеря прежде, чем ее заметили. Дозорные были профессионалами, но всегда оставались бреши, и войти в лагерь было делом простым, хотя и физически сложным. По их замыслу, Рю должен был отвлечь внимание стражников и воинов.
Пробравшись в лагерь, Морико немного подождала, а потом отпустила свой дар. То, что она почувствовала, заставило ее усомниться в своих способностях. Форт кипел жизнью, как они и предполагали, но она могла поклясться, что чувствовала Рю и Орочи – они беседовали. Все остальное в лагере было таким, как она и ожидала.
Морико сосредоточила дар на дозорном, которого могла видеть. Все было в порядке. Она вернулась в центр лагеря, где находились Орочи и Рю. Они по-прежнему не бились. Но, вопреки всему, она поверила в то, что чувствовала. Возможно, они все переживут эту ночь.
Она снова укрылась в тени. Не было смысла заявлять о себе, если в этом не было необходимости. Она сидела и ждала, наблюдая за развитием ситуации. Девушка почувствовала Рю, когда он прошел мимо Орочи. Но когда юноша подошел к комнате, где была Такако, Морико оказалась не готова к той волне гнева и отчаяния, которая разошлась от него. Она чуть не лишилась чувств.
