Мысли мадам неслись в голове, пока она потягивала чай. Она прикидывала, не убить ли Нори. В свое время он был известным мечником, но она ничего не слышала о его мастерстве с тех пор, как он стал командовать армией. Ее охранники были превосходны, но она не могла знать наверняка. Она не была бойцом и не могла оценить здраво. Это было слишком рискованно, и трудно будет потом спрятаться или переложить вину на кого-то другого. Нори был одним из самых могущественных людей в королевстве, и его смерть наверняка повлечет за собой последствия, которые мадам не могла просчитать.
С другой стороны, она опасалась за репутацию своего дома и женщин, которые на нее работали. У мадам было безопасно. Для многих женщин работа в борделе означала риск, и смерти, избиения и увечья стали обычным делом на улицах. Но пока они жили в доме мадам, они находились под защитой. Каждый день они отказывали отчаявшимся женщинам. Все в городе знали, что мадам защищает своих работниц, и никто из мужчин не осмеливался попытать счастья, независимо от степени опьянения. Рискнуть своей репутацией защитницы означало рискнуть всем. Мадам чувствовала, что ее будущее неопределенно. Смириться или бороться – ни тот ни другой вариант не улучшит ее положение. До весны оставалось еще много времени, с Нори можно было поиграть, пока она не придумает подходящий вариант.
Терпение генерала лопнуло.
– Мадам, я знаю, вы считаете, что ваш бордель не такой, как все. Что, хотя вы живете богато, вы являетесь защитницей этих женщин. Но не заблуждайтесь. В конце концов, ваши девушки – шлюхи. Лучшие шлюхи во всем регионе, и какую бы ложь вы себе ни придумали, чтобы сделать их таковыми, я не против. Но Такако поедет со мной весной, чтобы сопровождать моего сына. Подготовьте ее – и ваш дом устоит. Пойдете против меня – и ваш бордель сгорит вместе с вами и вашими девчонками.
Мадам не оставалось ничего, кроме как кивнуть в знак согласия. Она должна была защитить своих девушек, чего бы ей это ни стоило, но она не знала как.

Несмотря на желание, Морико не пыталась сбежать. Невозможность набраться смелости и попытаться злила ее. Она хотела увидеть мир за стенами больше, чем желала пищи. Но она верила монахам и своим новым друзьям, если их можно было так назвать. Смелость оставила ее, исчезла, как тень в ночи. Все, кого она спрашивала, рассказывали одну и ту же историю. Сбежать было просто, затем были первые несколько дней свободы. А потом – неизбежная поимка и плети. Морико понимала: можно сбежать из монастыря, но от монахов не убежишь.
Однако жизнь была не так уж плоха. Томоцу был желанным гостем в мире Морико в первые несколько сезонов ее пребывания в «Упорстве». Он не унывал и не терял надежды сбежать, даже несмотря на то, что его первая попытка была столь неудачной. Морико сомневалась, что он когда-нибудь снова решится на побег. Он много говорил об этом, но ничего не планировал и не предпринимал никаких конкретных действий. Жизнь в монастыре была трудной, но еды хватало, костры всегда горели по ночам, и звание монаха было одним из самых привилегированных в обществе. Хотя временами жизнь была суровой, она казалась достойной всем монахам, которые обучали их. Они действительно верили, что их путь истинный.
О внешнем мире всегда было много разговоров. Морико помнила, что в ее семье к ней относились просто как к странной девочке, но другие дети рассказывали истории, которые заставили ее понять, как ей повезло. Как только люди узнавали, что они обладают даром чувствовать, их изгоняли из общества, часто избивали или охотились на них. В монастыре было тяжело, но здесь было безопасно по сравнению с тем, что ждало их за стенами.
Дни в монастыре ничем не отличались друг от друга. Подъем с рассветом, утренняя зарядка, работа по дому, занятия, обед, боевая подготовка, тренировка умения чувствовать, ужин, еще занятия, сон. По крайней мере, думала Морико, так ночью проще засыпать. Первые несколько ночей были трудными. Морико скучала по старому лесу, по звукам, покою и безмятежности, которые она испытывала, пока жила дома. Она скучала по отцу и по их путешествиям в старый лес. Она скучала по его голосу, когда он объяснял ей то, чего она не знала, но занятые дни и постоянная физическая усталость не давали ей сильно горевать.
Со сменой сезонов отношения Морико и Томоцу стали меняться, причем так медленно, что сначала она этого даже не заметила. Когда она только приехала, Томоцу ежедневно говорил о побеге, но с течением времени разговоры эти стали реже, он все больше погружался в тренировки. Иногда Морико пыталась напомнить ему о былой мечте, но это было рискованно. Девочка боялась, что теряет единственного человека, которому можно доверять в стенах монастыря. По мере того как Томоцу становился старше, ему все больше нравилась его жизнь, а желание перемен и свободы таяло. Он становился сильнее, у него появилось больше власти, и он все больше привязывался к жизни монаха и привыкал к привилегиям, которые она дарила. Морико утешалась тем, что он хотя бы не доносит на нее настоятелю или монахам.
