– Вы обожаете контроль и не привыкли ни к отказам, ни к неудачам. Вы верите, что можете управлять не только собой, но и другими. И вы еще ни разу не были в ситуации, которая пошатнула бы ваши убеждения. Это делает вас сильным, но, как и многие другие сильные стороны, также является вашей слабостью. Вы чувствуете, что вам дана власть наказывать тех, кто не угодил вам. И вам нравится власть над другими. Вы считаете, что создаете законы, по которым живет страна, но сами им не подчиняетесь.
Тишина в комнате была оглушительной. Такако заметила, что Нори положил ладонь на рукоять меча. Возможно, в этот раз она зашла слишком далеко.
Мгновение тянулось, Такако задержала дыхание и даже не заметила этого, пока Нори не расслабил пальцы и вновь не положил ладонь на колени. Наконец она громко выдохнула.
– Ты очень наблюдательная девушка и очень умная. Не знаю, говорил ли кто-нибудь со мной так откровенно, как ты. И уж точно никто не жил долго после этого. – Он сделал эффектную паузу. – Однако я позволю тебе уйти, сохранив свою жизнь.
Такако поклонилась так низко, что коснулась лбом пола, а затем вышла из комнаты. Ее сердце громко колотилось, и ей потребовалось все мужество, чтобы контролировать дыхание и выражение лица. Что она за дура! Ее могли убить, а мадам и пальцем бы не пошевелила, чтобы защитить ее. По пути в комнату она проклинала себя и свою судьбу.
В кабинете, который Такако только что покинула, все еще было тихо. Мадам не выказывала ни малейшего беспокойства или волнения. Впрочем, подумал Нори, она всегда такой была. Если бы она была мужчиной и воином, то стала бы очень опасным врагом. Так она была человеком, с которым приходилось считаться, но Нори чувствовал, что мадам себя переоценивает. Она предпочитала информацию, а не силу. Информация была ценна, но способность и желание отнимать жизнь не имели себе равных в этом мире.
Мадам возобновила разговор. Нори ценил одну черту в этой женщине больше других. Она была умна. Их беседы всегда были интересными. Со временем разговор перешел к сыну Нори, Акио. Нори гордился своим сыном, который приближался к зрелому возрасту.
– Мой сын молод и не успел побывать в бою, но я уверен, его навыки пригодятся ему, когда он вступит во взрослую жизнь.
– Уверена, он не посрамит честь вашей фамилии – как и вы.
– Мне хочется, чтобы так и было. Я хочу направить его и предоставить все возможности, которые приведут его к успеху.
Мадам кивнула, уже догадываясь, какой оборот принимает этот разговор.
– Того же хочет любой родитель.
– У вас нет детей, не так ли?
Мадам почувствовала, как у нее упало сердце – знакомое ощущение, которое всегда вызывал этот вопрос. Откуда Нори узнал об этом?
– Нет, я не могу иметь детей. Но все девушки здесь мне как родные дочери.
Нори рассмеялся.
– Вы ужасная мать, раз продаете своих детей.
Мадам затряслась от ярости. Она не могла дать им многого, но оказаться здесь было лучшей участью, чем та, что ждала бы их, будь они в другом борделе. Но Нори еще не закончил.
– Я пришел к вам сегодня, чтобы попросить найти для него спутницу. Нужно управиться к весне, когда мы отправимся на войну.
Мадам была ошеломлена. Сам вопрос был за гранью грубости, подобное было почти неприемлемо в обществе. Да и просьба эта была невыполнима. Ни одна женщина никогда не покидала дом мадам. Они были ее дочерьми несчастья. Их работа была такой, какая есть, но она была безопасной. Мадам всегда старалась сделать так, чтобы она таковой оставалась. Посылать женщину на войну было неправильно.
– Мне очень жаль, генерал, но, как вы знаете, женщинам этого дома разрешено покидать его лишь в сопровождении, а уезжать из города запрещено.
Генерал отмахнулся от ее доводов, словно от мухи.
– Мне жаль, что вы так считаете. Я давно поддерживаю это ваше маленькое начинание. Ваш бордель всегда был качественным заведением. Но у меня будет женщина для моего сына.
Мадам почувствовала, как ее охватил гнев, и изо всех сил старалась подавить его. Она должна была сохранять спокойствие и решить, как поступить с этим человеком. Если бы мужчина, любой мужчина, мог прийти сюда и уйти с одной из девушек, то в доме скоро начался бы мятеж. Ее дело будет уничтожено. Она не могла этого допустить, но пока не могла придумать, как этому помешать.
Генерал продолжал.
– Я хочу, чтобы у моего сына была женщина, которая будет наставлять его и будет всегда доступна, чтобы он мог сосредоточиться на кампании. Он – молодой человек, занимающий привилегированное положение, и не исключено, что какие-то вертихвостки попытаются втереться к нему в доверие и выведать информацию. Ваша женщина защитит его от подобного. Думаю, Такако ему идеально подойдет.
Мадам почувствовала, что ее желудок опустился еще ниже. Она всегда предполагала, что Такако станет любимицей генерала, когда достигнет зрелости. Уже сейчас ее красота была хорошо известна в округе, и мадам с нетерпением ждала, что она станет любовницей влиятельных в городе людей. Информация – это сила, и Такако будет получать ее в большом количестве.
