Страх ворвался в сердце, оттеснив черноту к краям ее наполненного болью зрения. Морико повернула голову, чтобы осмотреться, и тут же на нее накатила волна боли и тошноты. Ноги подкосились, но она лишь присела – руки вытянулись, их будто охватило пламя, они не желали удерживать на себе весь ее вес. Морико попыталась встать, и стало немного легче.
Сообразив, что ее окружает, девочка почувствовала, как страх прогрызает ей путь в желудок. Она победила Горо, и не один раз, а дважды. Настоятель победил ее без проблем. Какое наказание полагается за драку с настоятелем? Почему все, казалось, были напуганы ее поступком? Она задумалась, и части головоломки стали вставать на свои места. Она использовала дар чувствовать в бою.
Клинок Ночи.
Слова прорезали туман в ее сознании. Это было невозможно. Монахи обучались использовать дар восприятия, но не в бою – там он не работал. Умение чувствовать использовалось для сбора информации и неспешной, методичной работы. Умение сражаться, используя дар, каралось смертью. Клинков Ночи больше не было, и на то была веская причина. Они уничтожили Королевство. Она заслуживала смерти.
Монах, тренировавшийся неподалеку, заметил, что она очнулась, и побежал, чтобы позвонить в гонг у покоев настоятеля. В него ударяли только по важным поводам, обычно в праздники или на похоронах. Морико подумала, не звонят ли в него по случаю ее смерти. Вокруг началась суета, и вскоре Морико почувствовала, что почти все монахи монастыря выстроились в полной боевой готовности у нее за спиной. Она должна была быть обеспокоена подобным, но девочка могла сосредоточиться только на боли и страхе.
Морико почувствовала, что настоятель встал позади нее. Она сделала глубокий вдох и постаралась не испугаться. Это оказалось легче, чем она ожидала. В конце концов Морико обнаружила, что ей просто все равно. Не радуясь и не печалясь, она скучала по старому лесу, по ощущению деревьев и спокойствию одиночества. Она думала об огромных деревьях, когда к ней подошел настоятель и сорвал с нее рубашку.
Морико инстинктивно попыталась прикрыться руками, забыв на мгновение, что обездвижена. Но как только шок прошел, ей стало наплевать на свою наготу. Она все равно стояла лицом к стене. Там не было ничего такого, чем можно кого-то удивить. Она почувствовала, как хлыст приближается к ее голой спине, но не успела приготовиться к удару.
Боль была неожиданной, хотя Морико знала, что ее ждет. Хлыст ощущался как тонкая полоска огня, прожигающая кожу. Жжение не ослабевало со временем, а усиливалось по мере того, как к последнему удару присоединялись новые. Вскоре Морико стало казаться, что вся ее спина в огне, повсюду были красные раскаленные линии. Каждый вдох, каждое движение и каждая мысль были медленными, растянутыми во времени, так как боль опустошала разум и тело. Морико никогда не испытывала ничего подобного. Она дошла до того, что стала радоваться новым ударам, потому что они были той точкой боли, на которой можно было сосредоточиться.
Она хотела бы быть непокорной, но боль была слишком сильна. Она выгибалась, крича и плача, пока настоятель работал хлыстом. Она надеялась, что это принесет хоть какое-то облегчение, но каждый вздох, который она делала, чтобы закричать, обжигал все ее тело. Она хотела умереть, хотела, чтобы боль прекратилась. Почему бы ему просто не убить ее?
Небольшая часть ее разума, та, что была настроена сражаться, заметила, что настоятель отлично управлялся с хлыстом. Ни один удар не попадал в одно и то же место. Иногда он позволял хлысту закручиваться вокруг ее туловища, рук или ног. Хуже всего было, когда он бил ее по бокам. Это была новая, ужасная боль.
Морико пыталась сосредоточиться, найти внутреннее убежище, место, где она могла бы отгородиться от боли. В перерывах между ударами она вспоминала истории, которые слышала о монахах, которые выдерживали невероятную боль, не теряя при этом лица. Но настоятель был мастером своего дела, и у Морико не было опыта, на который она могла бы опереться. Настоятель не давал ей достаточно времени между ударами, чтобы сосредоточиться, – они следовали один за другим и сливались в один непрерывный кошмар.
Время стало бесконечным, и Морико попыталась вспомнить дни, когда ее жизнь не была наполнена болью и страданиями. Она перестала что-либо чувствовать, так что даже не поняла, что все закончилось. Не было больше ударов плетью, только бесконечная мука при каждом вздохе. Мгновение спустя к ней вернулся слух, и Морико поняла, что настоятель обращается к собравшимся монахам.
– …нарушение правил нашего ордена. Сегодня я принес свой меч, высший символ воинов, чьими потомками мы являемся. Мы – мужчины и женщины, и наша задача священна – защищать мир, в котором мы живем, ото всех угроз. Если мы не будем едины, падет и сам мир. Если мы не признаем существование угрозы даже в собственных рядах, Три Королевства сгорят.
Настоятель сделал паузу.
