В голове Такако крутилась одна мысль: она должна была добраться до своей семьи. Она не могла ни спать, ни есть и находила в себе силы, чтобы идти в самом быстром темпе, который зададут Рю и Шигеру. Ее семья была тем единственным, чем она дорожила, и девушка не смела даже представить, что будет, если она потеряет ее.
Страх подгонял Такако, и потому путешествие заняло всего два дня. Она без труда нашла дорогу к своему дому, но Рю и Шигеру пришлось остановить ее. Их дар знал правду – земля была мертва, что подтверждало их худшие опасения. Они пытались удержать Такако, но та рвалась вперед.
Рю и Шигеру были потрясены масштабом погрома. Дом сгорел, как и бордель мадам, но тел внутри не было. Родители, братья и сестры были на улице – их повесили на деревьях, а их трупы стали пищей для птиц. Жители деревни каждый день проходили мимо, но не предпринимали никаких действий, чтобы снять их. Это возмущало Рю.
Несмотря на висящие на деревьях трупы, Такако, казалось, не могла осознать произошедшее. Она бродила по дому, упрашивая родных перестать от нее прятаться. Рю сел, и по его лицу покатилась слеза. Он посмотрел на Шигеру – тот был как всегда невозмутим.
– Кто мог это сделать?
Шигеру не мог смотреть на своего ученика, своего сына. Он догадывался, что последствия будут, но не мог предугадать их масштабы.
Рю смахнул слезу и встал. Возможно, ответов не будет, но была жажда мести. С помощью Шигеру он обыскал дом в поисках улик и выяснил личности тех, кто совершил преступления. Все жители деревни избегали их, так что от них получить сведения было невозможно. Но Рю и Шигеру сошлись на том, что только Нори мог приказать совершить подобное.
Когда Такако вернулась в реальность, она рухнула на землю, слезы текли по ее лицу. Она даже не заметила, как подошел Рю и попытался обнять ее. В гневе и отвращении девушка оттолкнула его.
– Это ты во всем виноват! Почему ты не мог просто оставить меня в покое? Если бы я осталась в лагере, моя семья была бы жива. Это ты убил их! Ты!
Если честно, Такако было приятно кричать на него – кричать на кого угодно. Это было все, на что она была способна. Было приятно ранить кого-то своими словами.
Но тут вмешался Шигеру, и сила его голоса заставила ее замолчать.
– Такако, не вини Рю в том, что случилось с твоей семьей или с теми, кого ты знала в Нью-Хейвене. Он не убивал их. Рю лишь пытался поступить правильно. Он не был тем, кто забирает невинные жизни ради одной – того, кто виноват.
У Такако не было сил спорить. Шигеру осторожно взял ее за руку и повел прочь от дома. Рю, возможно, почувствовал, что Такако сейчас хочет побыть одна, – он пошел вперед, чтобы убедиться, что их путь безопасен. Скоро наступит вечер, и им захочется укрыться где-нибудь подальше от деревни.
Этой ночью Такако спала беспокойно. Ее мучили кошмары о семье и знакомых, перед глазами вставали мучения, которым они подверглись по ее вине. Она ворочалась, просыпалась в поту и с трудом засыпала. Наконец, проснувшись ближе к рассвету, она решила, что о том, чтобы снова лечь спать, не могло быть и речи. Хотя прошла ночь, ей казалось, что она вообще не спала.
Такако приподнялась и увидела, что Рю все еще несет дозор. Она была в замешательстве, ведь он дежурил, когда она заснула. Он не смотрел на нее, хотя она знала, что он понял, что она проснулась. Застать его врасплох было невозможно, а значит, она не могла швырнуть в него камнем, как ей хотелось.
Гнев Такако все еще кипел, но она была благодарна за его молчание. Впервые у нее появилась возможность подумать о Рю. Сейчас она знала о нем больше, чем когда они переписывались, но и этого было мало. Хотя юноша и ответил на ее вопросы, она все еще не могла понять, почему он рискнул всем, чтобы прийти и спасти ее. Они никогда не спали вместе. Они не делали ничего, только разговаривали и переписывались. Может, Рю просто хотел заполучить ее в качестве проститутки? Но ведь были и более простые способы сделать это.
Нет, им двигало что-то другое, но Такако не могла понять, что именно. Шигеру был прав – нельзя осуждать Рю за последствия его поступков. Она понимала это, но все равно ненавидела его. Она снова легла и задумалась, что делать дальше.

Жизнь под руководством Орочи стала для Морико наградой, чем-то сродни обновлению. Его общество было приятнее, чем общество монахов, и это заставило ее осознать, насколько сильно она ненавидела жизнь в монастыре. С ним было нелегко ужиться. Его размеры и молчаливость не позволяли узнать о нем больше, а само его присутствие не давало девочке покоя, даже если она научилась не бояться его. То, как он двигался и как с легкостью избегал дара Морико, заставляло ее быть начеку, даже когда они занимались чем-то обыденным, например вместе обедали.
Как только Орочи прибыл в монастырь, Морико отделили от остальной общины. Единственное, что не изменилось, так это то, что она по-прежнему спала в общей комнате. Орочи не присоединился к монахам. Он предпочитал спать снаружи, прислонившись спиной к стене. Девочке казалось, что Орочи никогда не спал – не так, как обычные люди.
