– Не бойся. Я поговорю с настоятелем перед отъездом. Ты будешь в безопасности. Если я добьюсь успеха, то вернусь. Если нет, ты должна найти свой собственный путь. В монастыре или за его пределами – ты теперь одна из сильнейших людей на материке. Ты должна использовать эту силу по своему усмотрению.
Морико прислушивалась к каждому слову, ища в них силы и утешения. Она не чувствовала, что готова снова встретиться с настоятелем и Горо, хотя и верила, что сможет победить их в бою, если это случится снова.
Орочи не стал утешать ее. Это было не в его характере. В его мире человек выживал благодаря своей силе. Все остальное не имело значения.
Когда он ушел, Морико почувствовала себя еще более одинокой, чем прежде. Она оказалась в ловушке непонятной ей жизни, удерживаемая на одном месте системой, созданной для того, чтобы контролировать то, кем она может стать.
Она знала, что сделал Орочи за время своего пребывания в монастыре. Он превратил ее в Клинка Ночи, способного выслеживать, охотиться и убивать других Клинков Дня и Ночи. По иронии судьбы, она стала тем самым человеком, которого монастырь так боялся воспитать.
Она подумала о том, чтобы уйти. Она знала, что сможет сбежать от любых поисковых отрядов, посланных за ней. Но идти было некуда. Орочи был ее единственной связью с внешним миром. Она будет ждать его.
Морико постаралась запомнить стены, окружавшие ее в монастыре. Особое внимание она уделяла тому месту, где ее пытали, стараясь сохранить в себе всю ненависть, порожденную им. Это место придавало ей решимости. Она собиралась дать Орочи время до весны. Если он не вернется из путешествия или если она заподозрит, что случилось самое худшее, она уйдет. Никакого обмана, никакой хитрости. Морико просто уедет, и если это будет означать еще один вызов настоятелю, она должна быть готова. Она должна быть сильнее. К весне все решится.
Конечно, она сможет продержаться еще пару лун.

В Трех Королевствах наступило лето, и дни становились длиннее. Хотя Шигеру и Рю не теряли бдительности, было ясно, что их поиски прекратились или их ищут не там. По всей стране были расклеены плакаты с подробной информацией о них троих и предложениями вознаграждения. Но они были не более чем досадным неудобством. Они жили на природе и заходили в деревни только при необходимости. В городе вместе никогда не появлялись, ходили безоружными и грязными, а бродячий крестьянин не привлекал внимания.
Для Рю дни были приятными. По утрам они вставали и отправлялись в поход по землям, по которым он никогда не ходил. Его сопровождали человек, которого он считал своим отцом, и девушка, которой он был одержим. Их отношения были непростыми, но Рю терпеливо принимал все трудности. У Такако отняли весь мир, и не один раз, а дважды. Он видел, что она до сих пор винит себя и его в смерти своей семьи.
Это невысказанное обвинение не давало Рю покоя. Он боялся, что девушка права. Он знал, что Такако продали в бордель. Это была одна из причин, по которой он считал ее положение несправедливым и из-за которой решил прийти ей на помощь. Ему и в голову не приходило, что из-за его действий могут пострадать и погибнуть невинные люди. Чаще всего интуиция подсказывала ему, что в этом не было его вины. Он сделал что-то правильное, а мир ответил злом. Но бывали ночи, когда он не мог избавиться от мысли, что, если бы он не спас Такако, другие были бы живы.
Хотя он не мог понять девушку, было ясно, что Такако мучилась от того же внутреннего конфликта. Она часто садилась рядом с ним во время обеда и шла рядом, если он не вел разведку, но иногда ее настроение менялось, и она избегала и его, и Шигеру. Но Рю думал, что Такако, к счастью, редко унывала. Хотя жизнь ее была трудной и она тяжело переживала случившееся, казалось, девушка была полна решимости извлечь из случившегося максимум пользы. Рю не был уверен, что у него были бы на это силы в подобной ситуации.
Ночи проходили одинаково. Почти все время Такако спала рядом с ним, как для тепла, так и для эмоциональной связи, но дальше этого дело не заходило. Это мучило его, но Рю не стал настаивать. Хотя его желание было сильным, он не знал, что делать, поэтому было гораздо проще не делать ничего и позволить всему идти своим чередом. Долгие летние дни заставляли Рю верить, что у него есть все время в мире. Он был готов к разговорам и всегда был добрым, даже когда Такако жаловалась на окружающую их реальность. Он не терял надежды, что они смогут стать чем-то большим, чем то, кем они были сейчас.
Было бы проще без Шигеру, который всегда был рядом. Их безопасность во многом зависела от того, что они путешествовали втроем. Но даже если Шигеру спал там, где Рю и Такако не могли его видеть, Рю прекрасно понимал, что мастер чувствует все, что тот делает. Юноша хотел затронуть эту тему, но не знал, как подступиться к нему. Он не знал, любил ли Шигеру кого-нибудь, был ли он когда-нибудь женат. Это был первый раз за много циклов, когда он не знал, как заговорить с мастером.
