Шигеру снова остановился. Он задумчиво отхлебнул воды. Рю поймал себя на том, что наклонился вперед. Остров Клинков Дня и Ночи? Это казалось нереальным.
Шигеру прочистил горло.
– Таковы факты, такова была обстановка. После этого события развивались быстро. Все произошло однажды зимой. Мне было девятнадцать циклов, и я находился на пороге последнего этапа обучения. Орочи было четырнадцать, хотя по росту и комплекции он был похож на ученика моего возраста. Мы с ним все еще хорошо общались, и ни один из нас не мог претендовать на звание лучшего, хотя мы оба были самыми перспективными из наших сверстников. Юки исполнился двадцать один цикл, и она подошла к концу завершающего этапа обучения. Она не очень хорошо справлялась и была освобождена от тренировок без лишних разговоров. Юки была свободна, и конкуренция за ее руку возросла в десять раз.
По сей день я не могу объяснить всего. Но могу предположить, что Орочи страстно желал ее. Он никогда этого не показывал, а если и были намеки, то я был слишком занят своей одержимостью, чтобы заметить, что у меня появился конкурент. Хотя на самом деле это не так. Он вырос как физически, так и эмоционально, но он все еще был слишком молод. Возможно, это беспокоило его больше, чем что-либо другое. Возможно, потому что я был ближе к ней, чем он. Я не знаю, почему он выделил Юки, но знаю, что он выбрал ее.
Орочи стал бродить по острову по ночам. Его подстегивала неуемная гордыня, и он постоянно бросал вызов сам себе, стараясь исследовать новые места и уходить все дальше. Я знал о его ночных вылазках, так как он делился со мной многими из них, но я об этом никому не говорил. Он пробирался в святилища, мимо стражников, на побережье – во все охраняемые места. На следующий день возле моей кровати всегда лежал сувенир – особый камень, часть святыни, все, что он мог найти, чтобы доказать, что он был там. Орочи должен был это доказывать, хотя я и так ему верил.
Однако бывали ночи, когда я замечал, что Орочи уходил, но не говорил, где был. Это приводило меня в замешательство. Орочи, несмотря на то, что мы были равны, всегда смотрел на меня снизу вверх, и я по глупости полагал, что он делится со мной всеми своими подвигами, как законными, так и нет. Меня беспокоило, что иногда он чего-то не рассказывает, но решил не донимать его.
Вскоре мое любопытство взяло верх, и однажды я спросил Орочи, где он был. Он посмотрел на меня и рассказал, что пробрался в дом одного из наших тренеров. Я подозревал, что он лжет, но сам не был уверен – и у меня не было никаких доказательств. Я решил выяснить точно.
Для нас, детей, это была сложная игра. Я был старше, но, несмотря на все, что я себе говорил, я не был зрелым. В течение следующих нескольких дней мы вели сложный поединок чувств. Это была битва, основанная на хитрости, мастерстве и скрытности, а не силе. И хотя Орочи был моложе, он был намного лучше в этих аспектах дара, и мне казалось, что будет нелегко.
Орочи, думаю я сейчас, больше наслаждался собой, остальное его не интересовало. В течение довольно долгого времени он работал над тем, чтобы научиться пробираться куда-то незамеченным, проверяя свои навыки в реальных ситуациях на острове. Но на него никогда не охотились, никогда его не выслеживал кто-то, кто знал, на что он способен. Это был новый вызов для него.
Днем все выглядело нормально. Когда все пошло наперекосяк, никто даже не почувствовал, что что-то случилось. Орочи и я притворялись лучшими друзьями, и в течение дня мне почти удавалось заставить себя поверить в это. Но по ночам все было по-другому. Орочи постоянно ускользал – и это был вызов, чтобы я следовал за ним. Я не знал, как поступить. У меня не было тех навыков, что были у него. Если бы я сбежал из покоев ночью, меня бы потом допросили. Но отказаться – значило признать свое поражение.
Я прибег ко лжи, утверждая, что меня мучают кошмары и мне нужно гулять по ночам, чтобы снова заснуть. Наши тренеры купились на эту ложь, ведь это был единственный раз, когда я солгал им. И вот я гулял по ночам, демонстративно, чтобы якобы проветрить голову, а на самом деле играл в кошки-мышки с самым умным мышонком.
Я мог немного чувствовать Орочи. Я привык ощущать пустоту, черную дыру, которую он оставлял на земле, которой касался. Это было сложно, и иногда я терял его из виду, но остров был не таким уж большим, и в большинство ночей я мог вполне успешно за ним следить. Честно говоря, я волновался за него. Мы были очень открытым сообществом. Если кто-то куда-то пробирался без спросу, это казалось неправильным.
Я поймал его однажды ночью после почти целой луны этой игры. Притворился, что потерял его, но на самом деле хорошо ощущал его в ту ночь. Я почти точно знал, где он, и чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы дать ему немного свободы. Мне хотелось посмотреть, куда он направится, если решит, что его никто не видит.
