Прежде чем он успел это понять, Орочи и Шигеру повернулись друг к другу и поклонились. Рю нахмурился. После своего боя он не ожидал увидеть настоящий поединок между этими двумя. Он дернул клинком, смахнув с него свежую кровь, и раздумывал, стоит ли отправиться к месту сражения Орочи и Шигеру. Страх и любопытство сковывали его. Но Шигеру нужна была помощь. Рю считал, что тот не сможет победить Орочи – не в одиночку.
Рю попытался достичь того же состояния, того же чувства мира и спокойствия, которое было у него, когда он сражался с пятью солдатами. Он ощущал его так близко, но чем больше он старался ухватиться за него, тем скорее оно ускользало.
Рю разрывался, не в силах решить, помогать ему Шигеру или нет. Он отчаянно хотел это сделать, но ему было так страшно. У него не было времени на раздумья. Он никогда не уклонялся от клинка Шигеру или клинков противников, с которыми ему довелось сражаться. В предыдущих боях он был уверен в себе, и эта уверенность придавала ему сил. В случае с Орочи он не знал ничего наверняка.
Раздираемый страхом, Рю не мог пошевелиться – даже тогда, когда почувствовал, что их поединок вот-вот начнется. Он не мог сказать, что произойдет. Он знал, что Шигеру вот-вот нанесет удар, он чувствовал это по напряжению в его мышцах и по тому, как неуловимо изменилась его стойка.
Рю ничего не знал об Орочи. Он не мог сказать, собирался ли тот наносить удар или защищаться. Он казался пустым. Рю не мог понять, изменилось ли в нем что-то. Его поза была нейтральной и расслабленной, в то время как его манера держаться могла означать что угодно. Он попытался прочесть Орочи с помощью своего дара, но не смог получить никакой информации.
Сомнения улетучились, как только противники пришли в движение. Рю никогда прежде не видел битвы между двумя Клинками Ночи. На свои поединки с Шигеру он не мог посмотреть со стороны. Они оба двигались с невероятной скоростью, но в первую очередь внимание Рю привлекло то, что Шигеру двигался так же быстро, как и раньше. На мгновение юноша почувствовал гордость за то, что мастер тренировался с ним в полную силу.
Но Орочи был быстрее. Сначала это не было заметно. Разница – не больше волоса, но этого было достаточно. В конце концов Орочи сделал бы выпад, который Шигеру не сможет отразить. Это осознание заставило Рю сделать шаг вперед, но он замешкался, не в силах двигаться дальше. Его сердце и разум кричали ему, что нужно бежать, спасать человека, который был его отцом, но где-то глубоко внутри он знал, знал так же точно, как то, что завтра взойдет солнце, что вступать в этот бой неправильно. Словами это было не описать, но Рю чувствовал, как его душа восстает против этого поступка, удалить.
Все случилось так быстро, что Рю едва мог заметить тот решающий момент – в сгущающихся сумерках мелькнул клинок, а потом все было кончено.
Оба бойца стояли в тени дерева, застыв, как на картине. Когда зрение прояснилось, Рю увидел клинки – один в груди Шигеру, другой – в груди Орочи. Юноша присмотрелся внимательнее и понял, что рана Шигеру была смертельной, а Орочи – нет.
Рю почувствовал, как земля задрожала под его ногами, и упал на колени. Ему показалось, что он плачет, но зрение было ясным. Пока его сердце разрывалось, разум спокойно перебирал факты. Ему хотелось плакать, упасть на землю и зарыдать, завернуться в одеяло и никогда больше не показываться на глаза никому. Мир забрал всех, кто был ему дорог, всех, кого он любил, и убивал их жестоко, на глазах у Рю, снова и снова.
Последнее, что сделал Шигеру, – повернул голову в сторону Рю. И тот увидел – или ему показалось, что увидел, – намек на улыбку. Характерно приподнятые уголки губ – Шигеру был счастлив. Рю тут же вспомнил свою мать – умирающую, улыбающуюся. Он увидел ее так кристально ясно, будто не видел ее во сне почти десять циклов. Он все еще помнил ее и знал, что будет помнить Шигеру так же хорошо.
Рю этого не видел, но чувствовал – и не мог поверить: хотя Орочи победил, Шигеру, казалось, обрел мир. Его разум был ясен, и он ни о чем не жалел, не испытывал сомнений. Как будто он все это время искал смерти и наконец достиг своей цели. Орочи, которому завтра предстояло увидеть восход солнца, был полон ужаса, гнева, ненависти и ревности.
Рю не мог осознать это достаточно быстро. Половина его разума работала над тем, чтобы разобраться в происходящем, другая раздумывала, что делать дальше. Орочи был ранен, но все еще силен. Шигеру умирал – уже почти был мертв, а Такако пряталась за хижиной, не понимая, что произошло, напуганная до смерти тишиной после битвы. Она ждала его. Он думал, что сможет победить Орочи, если нападет сейчас.
Шигеру покачал головой. Он хотел, чтобы Рю ушел. Юноша качнул головой в ответ. Он не мог – не мог. Но Шигеру повторил жест, и на его лице появилась проклятая ухмылка.
