Клинок Тишалла полностью

Низкий злобный голос незнакомца обжигает не меньше взгляда.

— Я твой лучший друг.

— Помню… я помню… — Голос мой рвется, словно тряпица. — Помню, как проснулся… в поезде, и ты… ты…

— Очарование, наложенное на твою Оболочку. Для этого ты не обязан быть в сознании, — скрипит он с той же едкой ухмылочкой. — Твой рассудок, как и Оболочка, — всего лишь сплетение токов Силы. В тот же миг, как я сдерну с тебя сетку, шаблон Очарования наберет Силу из окружающей среды, и ты будешь любить меня как сына и доверять мне как отцу.

— Зачем… ты так… со мной?..

— Полагаю, на этот вопрос могу ответить я, — замечает Гаррет. Он пристраивает задницу на краю стола и дарит мне один их тех сочувственных взоров, которые администраторы разучивают перед зеркалом и приберегают для тех, кого собираются втоптать в дерьмо. — Но прежде чем дать ответ, я хотел бы добавить кое-что от себя. Ты мне никогда не нравился, Майклсон. Ты позор всей касты — ты всегда пользовался нашей компанией для достижения собственных целей, вместо того чтобы служить ей. Ты эгоистичен, самовлюблен и груб. Ты ставишь собственное суждение выше суждений начальства. Я знаю, что и ты меня недолюбливаешь и никогда не любил. Однако при всем этом я должен заверить тебя, что доставшаяся мне задача не принесет мне радости. Ничего личного, Майклсон.

Проступивший от боли на лбу пот катится в глаза, обжигая, и лишняя капля муки чуть не сводит меня с ума. Я едва сдерживаюсь, чтобы не завыть, как раненый пес. И, стиснув зубы, складываю губы в улыбку.

— Просто… выполняешь приказ, да?

— Я пытаюсь достойно исполнить возложенные на меня обязанности, — чопорно соглашается Гаррет. — Ничего личного, да?

— В жопу «ничего личного»!.. Личное — это все. — Я указываю подбородком на Райте. Тот наблюдает за моими мучениями, и лицо его кривится от жуткого голода. Не знаю, отчего это с ним, но я буквально вижу, как ненависть пышет из него, как жар от расплавленного асфальта. — Спроси его. Он знает. Вижу.

Взгляд Райте не отрывается от моего лица. Он упивается зрелищем, как пустыня пьет бурю.

— Продолжай, — бросает он.

— Ну ладно. Тогда так… — Откашлявшись, Гаррет вновь заглядывает в верхнюю карточку. — Первое, что ты должен понять, Майклсон: мы собираемся убить твою жену.

Я знал, что этим кончится, и все равно меня словно по яйцам пнули. Продолжаю улыбаться: подавитесь! Я и так свои яйца еле чувствую.

— Попытайтесь.

— М-м, не только. Сделаем. А ты нам поможешь.

— А потом ты проснешься?

— Тебя отнесут к источнику на горе Резец и омоют его водой. Это привлечет внимание Пэллес Рил. Она прибудет туда — и умрет.

— Ее не так просто убить.

— Полагаю, ты удивишься.

Он глядит на меня, будто ждет ответа, но я только смотрю, как бьется жила у него на шее, и скалю зубы.

— Также тебе интересно будет узнать, — продолжает он, кашлянув в кулак, — что своей гибелью она примет на себя всю ответственность за эпидемию ВРИЧ. Сюжет уже расписан: эпидемия была террористическим актом со стороны Пэллес Рил, направленным на то, чтобы восстановить общественное мнение против компании «Поднебесье».

— Херня. Никто не купится.

— Купятся как миленькие. У нас найдутся документы, подтверждающие, что в прошлом у нее была связь — полагаю, ее придется назвать романтической — с неким администратором по имени Керри Вурхис…

— Главой отдела опасных биоматериалов? Но Вурхис же баба…

— И лесбиянка, — уточнил Гаррет с профессорским блеском в глазах. — Да. Это будет особенно пикантный поворот. Миз Вурхис… как это называется — совесть замучает? И в своей предсмертной записке она признается во всем, включая соучастие Пэллес Рил. Миз Вурхис при пособничестве удачно подвернувшейся группы экотеррористов, которую мы создадим ради такого случая, устроила также и ловушку, едва не погубившую тебя вместе с Тан’элКотом. Однако тебе удалось спастись исключительно зрелищным образом — я уже видел запись, и Приключение получится просто восхитительное.

— Это же бессмыслица, — говорю я. — С какой стати…

— Смысла и не надо искать, — бесстрастно замечает Гаррет. — Собственно говоря, бессмыслица даже лучше, особенно в определенной мере театральная — ты, Хэри, должен понимать это лучше любого другого. Таким образом, десятки соперничающих теорий станут сотрясать сеть на протяжении недель, месяцев, быть может, лет. И некоторые из этих предположений будут логичнее, вероятнее, осмысленней, истины. В этом и заключается общественная полезность «теорий заговора». Если кто-то по случайности и натолкнется на истину, та утонет в потоках мнимых заговоров, один невероятней другого. Идеальная маскировка.

— Поклонники Пэллес никогда не примут…

Гаррет отмахнулся.

— Пэллес Рил обезумела, ты не забыл? Тяжесть невероятной власти свела ее с ума. Это культурная традиция: великие властители становятся как боги, великие властительницы сходят с ума и становятся погубительницами — которых, в свою очередь, должны сразить их возлюбленные. Общественность уже готова в это поверить: в конце концов, это была постоянная тема определенного рода развлечений на протяжении трех сотен лет.