Грег Проховцев в кратере бьет козла ножом под ребра, вспарывает брюхо до самого таза и сталкивает тушу вниз, в угли. Кишки соскальзывают вслед, оставляя на платформе широкую полосу кровавой слизи. Меня тревожит почему-то, что я знаю имя тавматурга — откуда? И второй парень, тот, что лежит рядом связанный, — его голос мне тоже знаком…
Гаррет отрывает взгляд от своих карточек.
— Вот это может быть тебе интересно, Майклсон. Тут сказано, что Силы внешние — как вы их зовете, «демоны» — в сущности, не вполне разумны. Как и сама Шамбарайя, они по природе своей безличны; просто… м-м… «энергетические поля приблизительно совпадающих тропизмов, обретающие разум и волю только при взаимодействии с нервной системой живого существа». Ничего себе фразочка. Таким образом, труп Берна станет, грубо говоря, аналогом Пэллес Рил — как тут сказано, «фокальным узлом сознания». Однако… э-э… демон — создание иного порядка, и его присутствие Пэллес — или Шамбарайя, или они обе — не обнаружат.
— М-да, — тяжело роняю я. — Очень интересно. Знаешь что? Ты говоришь в точности как долбаный Тан’элКот.
— Да? — с улыбкой отзывается Гаррет, складывая карты. — Ну-ну.
Проховцев с платформы поет все громче, подтаскивая второго парня к краю.
— Грег, пожалуйста!.. — умоляет связанный, рыдая в голос. — Пожалуйста, Грег, господи, ты же не можешь!.. Грег, бога ради, мы же вместе прошли школу, Консерваторию, господи Иисусе, ты бы никогда экзамен по западному не сдал…
— Студенты, — бормочу я под нос. — Они оба студенты-тавматурги.
Точно. Связанный — это Ник Дворжак с курса прикладной магии. А второй — Грег Проховцев — из той же группы. Я прервал их занятие только позавчера, когда все закрутилось…
Это так важно? Почему у меня в голове мысли не сходятся? Почему мне все время кажется, будто я о чем-то
Проховцев словно не слышит мольбы Дворжака. Закатив глаза, он под непрестанный вой заклинаний волочет несчастного к краю платформы. Я морщусь — даже для меня это чересчур.
— Человеческое жертвоприношение? — интересуюсь я.
Райте невозмутимо кивает.
— Ученики чародеев для этой цели подходят лучше всего: их Оболочки хорошо развиты и достаточно ярки, чтобы привлечь Силы внешние, но они еще не овладели достаточно магией, чтобы защититься.
— Кроме того, — добавляет Гаррет, — это очень зрелищно.
Проховцев не режет парня — просто сбрасывает пинком с платформы. Дворжак с воплем рушится в горящие угли. Там невысоко, футов десять — при падении он даже не потерял сознания. На несколько секунд у него перехватывает дыхание, но, едва набрав в грудь воздуха, он начинает выть, катаясь по углям, извиваясь и дергаясь, пытаясь выползти из ямы, но со связанными руками и ногами у него нет ни шанса. Он уже настолько обгорел, что все равно не жилец.
Вскоре силы его покидают, и парень только подергивается беспомощно. Плоть буреет и размягчается, лопается обугленная кожа, и вытекает кипящий жир, жидкость в брюшной полости доходит до кипения, и живот взрывается.
В этот момент Проховцев напрягается. На шее его проступают жилы, нижняя челюсть выдается вперед. Двигаясь медленно и дергано, как марионетка в неловких детских руках, он карабкается на верхнюю платформу, к нагому трупу Берна.
Я никак не перестану хмуриться — уже лоб болит от натуги. С того момента, как я проснулся в поезде, меня что-то тревожит, и я решаю наконец спросить прямо.
— Знаешь, — замечаю я как бы между прочим — мне это все кажется странным. Тебе никогда не снилось, будто ты делаешь что-то и сам не понимаешь, с какого рожна? Я пару раз приложился головой — не знаю, может, сотрясение заработал, — и теперь у меня что-то в мозгах не стыкуется. Не поможешь?
— Разумеется, — отвечает Райте. — Я для того и пришел, чтобы тебя успокоить.
— Ладно. Отлично. Тогда по порядку. Так, Пэллес сама сотворила здесь ВРИЧ, да?
— Верно.
— Чтобы опозорить… э-э… артан. Выставить их в дурном свете, чтобы они перестали перекапывать горы и все такое, верно?
— Именно так. — Он кивает.
— А вы здесь при чем?
— Я?
— Да. Монастыри. Каким образом посол Монастырей оказывается… — я проглатываю слово «прихлебатель» — не хочу ранить его чувства, — сотрудником компании «Поднебесье»?
Райте бросает короткий взгляд на склонившегося к нам хмурого Гаррета.
— Ваша компания обратилась к нам за помощью, — без запинки отвечает он. — Тебе известно, какой опыт общения с мятежными богами накопили Монастыри, — как ты должен помнить, сам Джаннто Основатель принимал участие в восстании брата своего Джерета Богоубийцы. Первоначально Монастыри были основаны чтобы противостоять вмешательству своевольных богов в дела людей, ибо это служит обычно умалению нашей расы в целом.
Он разводит руками в попытке изобразить добросердечного мудреца — непростая задача для юноши с лицом моджахеда-фанатика: выдубленная кожа и побелевшие на солнце глаза.
