Хэри не потребовалось помощи, чтобы навести порядок в яме: зажатым между «змеями» с одной стороны и кейнистами т’Пассе — с другой остальным заключенным оставалось лишь покориться. «Лучше пусть тебя боятся, нежели любят», — рассеянно заметил он как-то в разговоре с Делианном, — ибо любят подданные по своей воле, а страшатся — по твоей».
Было это вскоре после смерти Аспида. Делианн склонился над лодыжками Хэри, комком мешковины стирая омертвевшую плоть с язв. Если суровая эта процедура и причиняла Хэри хоть малейшее неудобство, он этого не выказывал.
— Я читал «Государя», — ответил Делианн так же тихо и бесстрастно. — Сколько мне помнится, затем Макиавелли заключает, что лучше всего — когда тебя боятся
Хэри сверкнул мрачной усмешкой.
— Да, тот еще фокус. Здорово… если получится. — Он пожал плечами, будто отгоняя мысль. — Лучше буду держаться того, что умею.
— Вызывать любовь не так сложно, Хэри.
Ухмылка поблекла, глаза прищурились.
— Тебе — может быть.
— Это связь, вот и все. Осознание уже существующей связи. — Делианн помотал головой. От жара ему не удавалось изъясняться ясно. — Покажи, что они связаны с тобою. А ты — с ними.
— Ага, Конфуций, — ощерился Хэри. — Намекнул бы лучше.
Делианн многозначительно глянул на Орбека. Тот угрюмо сидел на скамье в четверти окружности Ямы от родника.
— Весь день его шпыняют тем, как ты скрутил его. Одно слово, и Орбек — а с ним вся группировка огриллонов — окажется на твоей стороне.
Хэри задумчиво кивнул.
— Попробовать стоит.
Когда Делианн закончил перевязывать раны той же мешковиной, Хэри кликнул двоих «змей», чтобы те отнесли его в центр Ямы, и подозвел к себе Орбека.
— Я сказал дурные слова о твоем отце и твоем клане, — серьезно проговорил он. — Мне не следовало так поступать. Я прошу у тебя прощения.
От изумления огриллон не нашелся, что ответить.
— Ты был готов биться и умереть за отцовскую честь, — продолжал Хэри. — Я уважаю твою готовность и уважаю тебя. Ты истинный сын Черных Ножей, Орбек. Твой клан должен гордиться тобой.
Он повысил голос, чтобы было слышно всей Яме.
— Никто из вас не заметил, что, покуда мы дрались, Орбек мог порвать мне бивнями горло. И не сделал этого лишь потому, что мы договорились. Я не победил его, а подкупил. — Он протянул руку. — Орбек, я бы хотел назвать тебя другом.
— Третье правило, да? — ухмыльнулся огриллон сквозь клыки, но руку принял, и видно было, как не хочется ему отпускать ее. — Тебе… э-э… — пробормотал огриллон, — наверное, нужен парень на подхвате? Такой, на кого положиться можно?
Хэри прищурился.
— Предлагаешь себя?
Орбек пожал пелчами.
— Хочешь — давай.
Огриллон с самым серьезным видом взгромоздил Хэри на плечи и отнес обратно, туда, где сидел на скамье Делианн. С высоты его роста Хэри глянул на чародея и произнес одну только фразу:
— Хитрый ты все же сукин сын.
В следующие сутки Хэри ухитрялся оказываться одновременно везде; вздремнул ли он хоть минуту, Делианн не поручился бы. Всюду его носил Обрек — настаивал на этом, и сама настойчивость преображала прежнее унижение в почесть.
Большинство заключенных было прямо-таки благодарно, что нашелся начальник, и сопротивление власти Кейна оказывали по большей части сами кейнисты. Как не уставала объяснять т’Пассе: «Кейнизм не религия, а философское направление. Твоя личность для нас несет сугубо символическое значение. Мы позаимствовали твою иконографию — Князь Хаоса, Враг господень — у церкви Возлюбленных Детей, чтобы подчеркнуть отказ от ценностей, которые проповедует Ма’элКот».
— Если бы меня спросили, — намекнул ей Хэри, — я бы посоветовал не лапать мою иконографию.
— Ты имеешь право не соглашаться с нами, — ответила она. — Твое неодобрение значит для меня ровно столько, сколько я решу. Я имею право противостоять твоей воле.
— А как же, — Хэри улыбнулся ей. — Уважаю твое право на сопротивление. А ты уважай мое право сломать тебе за это ноги.
— Да, уважение — это фундаментальный вопрос, — кивнула т’Пассе.
Большую часть времени Хэри проводил, гоняя свое войско.
Он выбрал самых сильных, самых бешеных из «змей», тщательно перемешав их с перворожденными и огриллонами. В обмен на позволение применять насилие в Яме им поручено было наводить порядок среди заключенных. Кроме того, им давали уроки рукопашного боя — в роли преподавателя выступала т’Пассе. Это особенно притягивало молодых и впечатлительных заключенных: искушение научиться особым приемам самого Кейна.
Разумеется, стража не позволила бы проводить такие уроки, если бы поняла, что происходит внизу, но тренировки тщательно маскировались под спортивные танцы и проводились в кругу заключенных, подпевавших и хлопавших в ладоши в такт. Хэри признался Делианну, что украл идею в стиле единоборств, созданном бразильскими рабами — те тоже делали из боя танец, чтобы практиковаться на глазах у хозяев-португальцев.
