Орбек отступает, бережно держа на весу раненую руку и бормоча под нос проклятья. Аспид наклоняется ко мне, опершись о колени, ровно настолько, чтобы я не мог до него дотянуться.
— Ну, Кейн, ты же понимаешь, что я не могу совсем отменить правила? Ладно, я тебя впустил. Но заплатить-то тебе все равно придется. — Он торжествующе скалит зубы цвета дерьма. — Надеюсь, ты не против.
— А я сопли не дам за то, что ты делаешь, если не получу воды.
— Все по порядку, — замечает он, хватаясь за пояс.
— Что, боишься в дураках остаться? Куда я денусь, по-твоему — убегу? — Я перекатываюсь к краю чаши, чтобы отхлебнуть воды. Вода вкусная: холодная, кристально чистая, насыщенная минеральными солями, профильтрованная сквозь сотню футов пористого известняка. Делаю глубокий, славный глоток.
Тишина в Яме становится мертвой.
— Знаешь, Кейн, — говорит Аспид, ухмыляясь, словно дружелюбный аллигатор, — отсосом дело не обойдется. Для тебя — вряд ли. Мне тебя придется по-иному упетушить. В задницу. Это, понимаешь, типа наценка. За кредит.
— Да что с вами такое, ребята? — интересуюсь я. — Не понимаю я ваших пидорских игр. Ну то есть к мужеложцам-то у меня претензий нет — чем бы меч ни вострить, как говорится, въезжаешь? — но вот с какого рожна психи вроде тебя нормальных парней опускать повадились? Я же не пытаюсь трахать лесбиянок? Что вам с этого за радость?
Аспид выпрямляется все с той же ухмылкой и начинает расшнуровывать штаны.
— Может, это благоприобретенное? — отвечает он.
— Берн был такой же, — неторопливо замечаю я. — Слыхал про Берна? Я так и не понял, отчего. Собирался его спросить, — я поднимаюсь на локти и одариваю его оскалом, — а он возьми да
Аспид смотрит на меня с тем же выражением на лице.
— Тогда тебе повезло. Я, наверное, смогу
Некоторые совершенно не понимают намеков.
— Ага. Ну ладно, я уже наслушался. — Я подтягиваюсь, чтобы взгромоздить себя на каменную скамью у основания стены, рядом с родником. Приходится изрядно поерзать, прежде чем мне удается сесть так, чтобы обозреть всю Яму.
Все до единого стоят на ногах, едва дышат в ожидании — должно быть, такого развлечения, как собравшийся меня насиловать Аспид, здесь не было неделями. Даже стражники выстраиваются на мостках, ухмыляясь и подталкивая друг друга. Иные, надо полагать, не забыли еще, как я побывал здесь в последний раз, и любят меня едва ли больше «змей». Вижу я и Делианна, совсем недалеко, за обступившей нас толпой «змей». Видно, как он встревожен, но чародей держится и не вякает. За ним стоит т’Пассе и ее банда приживалов.
— Ладно, задницы! — ору я, набрав в грудь воздуха побольше. — Заткнитесь и слушайте!
Можно подумать, что на меня не все смотрели…
— Мне тут объясняли, как у вас дела обстоят —
Он открывает было рот, но я поднимаю руку и продолжаю говорить.
— У меня для вас новые правила. Мои.
Я показываю всем один палец.
— Правило номер раз: наедешь на меня — умрешь. Без предупреждения. Без вопросов.
В толпе заключенных возникает изумленный гул. Аспид пялится на меня, словно я свихнулся на его глазах.
Я разгибаю еще один палец.
— Правило номер два: мое слово — закон. Я сказал — делай. Нарушил закон — отвечай. Нарушил дважды — сдохни.
Аспид презрительно фыркает.
— Не закончил? Еще что-нибудь?
— Еще одно, — отвечаю я, пожав плечами. — Правило номер три: наедешь на моих друзей — значит, наедешь на меня. Затем смотри правило номер раз. Так что… — Я поднимаю руку и машу собравшимся. — Кто хочет быть моим другом?
Аспид фыркает снова. Соплями мается, что ли?
— Ну, не стесняйтесь, — кричу я. — Поднимайте руки!
«Змеи» удерживают толпу взглядами. Им даже не надо пугать и угрожать: напряжение мышц, холод в глазах чертовски внятно объясняют, что случится с придурком, вставшим на мою сторону.
Посреди Ямы вскидывается в воздух одинокая рука.
Заключенные расступаются враз.
— Ты покойник, козел, — говорит Аспид. — Ты понял?
На голом пятачке стоит, подняв руку, Делианн.
— Я хочу быть твоим другом, Кейн. Надеюсь, мы уже друзья.
М-да.
Кажется, его холодной отваге сносу нет.
— Опусти руку, покойник! — кричит Аспид.
— Язык придержи, олух.
— Что? — Аспид опускает взгляд. — Ты мне что сказал?
Т’Пассе выходит на пятачок рядом с Делианном и молча поднимает руку. К ним присоединяется один из ее последователей и еще один, и еще.
— Мне показалось, — говорит Аспид, — мне показалось, ты сказал «Аспид, прикажи ребятам вставить перо этим петухам безмозглым». Вот что мне показалось.
Я грустно качаю головой.
— Я бы на твоем месте серьезно подумал о том, чтобы быстренько оттащить туда свою пидорскую задницу и поднять руку.
— И с какой же это стати?
— А иначе, — отвечаю я, — хреново тебе будет.
Аспид поводит плечами, разминаясь, словно боксер между раундами.
— Смелые слова. Для старого калеки.
— Ты подумай, Аспид. Это очень унизительно. Вот, Орбека спроси.
— Хуже, чем сто херов в зад?
Я оборачиваюсь и смотрю на него с убийственным презрением.
