Преуменьшение редкостное: что Делианну сейчас нужно, так это провести пару недель в реанимации под капельницей с антибиотиками широкого спектра действия. Ему удается проползти по одной из расчищенных ребятами дорожек.
— Я знаю, что ты делаешь, — хрипит он, шатаясь надо мной.
Я подаю Орбеку знак, и тот, кивнув, поднимается на ноги и обходит Делианна, чтобы поддержать, если бедняга все же повалится. Если чародей и замечает его, то виду не подает.
Пот катится с него градом, кожа напоминает мокрый фарфор, вокруг глаз красно-лиловые круги. Он пытается пригладить волосы, но руки трясутся.
— Ты учишь их убивать стражников Донжона, — говорит он.
— А погромче ты об этом сказать не мог? — ворчу я. — Твою мать, Крис…
— Я уже видел такое, — пьяно шепчет он. — Ныряешь под дубинку, чтобы принять удар на плечо, а не оголовок — теменем. Ломай ему руку, потому что кольчуги не защищают суставов. Я вижу, что ты делаешь.
— Крис, приятель, сядь. — Я стучу по скамье рядом. — Давай. Пока ноги еще держат.
— Нет. — Он мотает головой. — Нет, тяжело. Стоя… легче думать. — Он стискивает зубы и кулаки и цедит: — Это ошибка. Ты все не так делаешь. Наизнанку.
— В твоем одобрении я не нуждаюсь, — напоминаю я.
— Неправильно…
— Всю жизнь я прожил на потеху другим, — скрежещу я. — Умирать на потеху не стану. И другим не дам.
Он шарахается, будто в лицо ему бьет пламя.
— Хэри… но…
— Нет. Пусть платят за свои развлечения. Когда эти уроды спустятся за нами, то удивятся до смерти. Своей.
Орбек складывает руки на груди, примостив на локте забинтованный боевой коготь, и в его желтых глазах я читаю одобрение. Мы поставили сломанный коготь на шину, в положении наизготовку. Больно, должно быть, зверски, но драться сможет. Насчет потехи ему не понять, но все остальное — вполне: когда огриллоны желают друг другу удачи, то говорят «умри в бою».
— Нет, нет, нет, — настаивает Делианн. Он зажмуривается так крепко, будто боится, что глазные яблоки выкатятся и потеряются, и произносит очень медленно и внятно: — Ты готовишься
— Может, мне пригодилась бы тренировка, — замечаю я. — А то с этим делом у меня туго.
Орбек хмыкает: шутка в его духе, но Делианн слишком сосредоточен на том, что пытается объяснить мне, чтобы отреагировать.
— Спроси т’Пассе, — говорит он. — «По-моему или никак» — с «никак» у тебя все в порядке, но «по-твоему» не выходит. Полуправда все равно ложь, Хэри.
С моего места хорошо видны широкие окованные бронзой ворота на галерее, ведущие на лестницу к Палате правосудия. Дверь распахиваются; с лестницы спускаются стражники в броне, держа наизготовку взведенные самострелы, и расползаются по галерее. Смотрят на меня.
Кажется, времени нам хватит только на полправды.
— Вчера надо было об этом, Крис. — Я смотрю на мрачнеющего Орбека. — Готов?
Тот демонстрирует боевые когти.
— Всегда готов, босс.
— Зови т’Пассе.
Он кивает и уходит. Зэки при его приближении умолкают; огриллон движется с упругой гибкостью, излучая недоброе предвкушение, будто дуговой разряд. Все смотрят на арбалеты в руках стражников, потом на меня.
— Чего ты хочешь, Хэри? — спрашивает Крис. — Чего желаешь? Стремись к большему, Хэри. Ты слишком низко целишь.
— Я теперь живу ближе к земле.
На галерее строится охранный наряд: шестеро стражников в полном боевом облачении, вооруженные лишь дубинками. С луками или клинковым оружием в Яму не спускают. В наряд отправляют в пластинчатых доспехах вместо кольчужных рубах, что на остальных стражниках. И самострелы у них слабые, сработанные особо для Донжона; их крестовидные наконечники не пробивают сталь.
Это изменение внесли с моего прошлого визита сюда. Мы с погибшей девчонкой по имени Таланн показали тогда падлам, что бывает, если в руки заключенным дать боевой арбалет.
Делианн наклоняется ко мне, берет за руку.
— Что, если бы ты мог остаться в живых?
— С какой стати?
Возвращается Орбек. Лицо Т’Пассе мрачно, как у меня на сердце.
— Рановато. Я думала, у нас больше времени, — замечает она. — Нам было бы лучше обождать два-три дня.
— По дороге на эшафот все так думают, нет?
Она кивает.
— По моему знаку твои стопчут охранный наряд. Трое на одного, не меньше, — командую я. — На это ставишь самых слабых, их задача — принять на себя стрелы.
Стража наверху не постесняется стрелять: вот для этого им недотянутые тетивы. Крестовидные наконечники не пробьют доспехов, но плоть и кость они перемалывают не хуже электромясорубки.
— Вот для этого мне и нужна была пара дней, — отвечает т’Пассе. — Ребята просто не готовы. Если сломаются один-двое, остальные могут не сдюжить.
— Так подбери таких, чтобы не сломались. Ты знаешь, кого, т’Пассе: тех, кто не хочет дожить до казни.
— Все мы не мечтаем дожить до казни.
— Ага, еще бы. И не думай сама лезть в драку: ты мне нужна как старшая по Яме. Когда припечет — организуй людей. Гони вверх по сходням.
