Развернувшись, он проворно ссыпается на песок арены. Расталкивает смешанный поток людей и нелюдей по дороге к дверям и, не оглядываясь, выходит из Зала суда. Я смотрю ему вслед, вспоминая, сколько раз мы знатно веселились вместе, но меня это больше не трогает. Было время, когда я считал его своим лучшим другом.
И не могу вспомнить, почему.
Внизу на арене Райте раздает указания — мои указания — монахам. Разбившись на взводы, они должны будут перехватывать и беспокоить огнем приближающиеся отряды социальной полиции — так, вместо приветствия. Вскоре монахи расходятся, и т’Пассе отправляется руководить «змеями», кейнистами и теми из Народа, кто решил остаться здесь и сражаться. Орбек уводит за поводок Тоа-Сителла, чтобы его патриаршество не нашел приключений на свою задницу, и во всем Зале суда остаются только Райте, Делианн и я.
Райте с арены смотрит вслед Орбеку и Тоа-Сителлу стылыми, как зима, глазами. Он едва держит себя в руках; просто шипит от усилий, с которыми молча остается на месте.
— Что ты собрался сделать с патриархом?
— Ничего, о чем тебе следует знать, — отвечаю я. — Крис!
Тот стоит посреди арены, затерявшись в бесконечных пространствах.
— Крис! — повторяю я. И уже резче: — Делианн!
Взгляд его медленно сосредоточивается на мне.
— Да, Кейн?
— Давай.
— Здесь?
Я показываю на титаническую фигуру Ма’элКота, вырубленную в известняковом уступе над нашими головами.
— Есть на примете местечко получше?
Он размышляет над этим пару секунд; лицо его нечеловечески покойно. Потом закрывает и открывает глаза — настолько медленно и нарочито, что язык не повернется сказать «моргает», — говорит:
— Пожалуй, что нет.
— Что от меня потребуется?
— По ходу дела объясню, — отвечает он, взбираясь на помост, чтобы встать рядом со мной. — Входи в транс.
Я принимаюсь за дыхательную гимнастику; достаточно пары секунд, чтобы путаная сеть черных струек заплела Зал суда, словно тут поселилась пара пауков размером с лошадь.
— Вижу, — говорю я, и у меня получается. Я удерживаю образ во время беседы.
— Знаю.
— Уже легче. Даже легче, чем в те времена, когда я постоянно тренировался. В учебке.
Делианн одаряет меня грустно понятливой улыбкой.
— Среди перворожденных нас учат, что путь к власти измеряется познанием себя. Чтобы пользоваться магией, следует понять себя, и мир вокруг себя, и единство их.
Я стою в центре этой черной мятой паутины. Она трепещет вокруг моей поясницы, и к мышцам ног возвращаются чувствительность и сила.
Делианн оборачивается к Райте.
— Встань перед ним на колени, — говорит он, указывая на точку в шаге от моих ступней.
Райте смотрит на меня.
— Исполняй, — командую я, и он подчиняется.
Теперь Делианна окутывает иное свечение — синеватое, как огни святого Эльма. От его ауры отделяется вырост — псевдоподия, конечность — и цепляется за что-то слепяще-белое у меня в животе. По бесплотной синей мгле пробегает молния, превращая ее в слепящий дуговой разряд. Если бы я смотрел на него глазами, то их выжгло бы.
Делианн тянется к Райте, и тот вздыхает, когда многоцветный ореол окружает его.
— Это сродни Слиянию, — поясняет чародей. — Нечто вроде фантазма, но созданного нами совместно, по ходу дела. Не пугайтесь увиденного; мы можем принимать непривычные для самих себя обличья, но друг друга узнаем непременно. Это…
— И мы не сможем лгать, — бурчу я.
Делианн кивает.
— В таком состоянии сознания обман невозможен. А вот сокрыть истину нетрудно — достаточно не делиться ею. Так же следует поступить, если одна из сил внешних попытается вступить в контакт или овладеть твоим телом. Без твоей помощи им это не под силу… но они могут быть очень убедительны.
— М-да.
— Какие силы? — переспрашивает Райте, жадно вглядываясь в образы, которыми подпитывает его рассудок прикосновение Делианна. — Вы так и не объяснили, что нам предстоит.
Я скалю зубы.
— Маленькая беседа с Ма’элКотом.
Свет, нежный и теплый, как огонь в очаге, явился не далеко и не близко, в неопределенной стороне: рядом, в стороне, впереди, позади, наверху, внизу…
В вечной пустоте нет направлений.
Свет тянул ее с непреодолимым терпением гравитации вперед или ввысь: туда, где пламенел. Лишенная воли к сопротивлению, она плыла к свету.
Постепенно она осознала, что перед ней солнце. Или не солнце? Звезда, что горит в вечной пустоте, даруя свет, и жизнь, и смысл бескрайним пустошам смерти — но она же была мужчиной с эльфийскими чертами и гривой платиновых волос, огненными вымпелами полоскавшихся на солнечном ветру. В руках человек-солнце сжимал термоядерный лук и фотонные стрелы.
Упорство копилось в душе ее, придавая сил, будто она набиралась его из сияния пламенноликого, и с новообретенной силой она замедлила свой полет, приближаясь все осторожней по мере того, как нарастало осознание себя. Откуда-то она ведала: это чужая земля.
«Я знаю тебя, — молвила она солнцу. — Ты Крис Хансен».
И ответило солнце: «Я Делианн».
