Прибудет и Тлеполем, сын Геракла, со своим родосским войском, и лучник Филоктет на семи кораблях. Все цари и царевичи присягнули Агамемнону в верности, каждый согласился с тем, что он будет их полководцем. Неслыханное дело: все эти горделивые герои по собственной воле согласились сражаться под командованием одного мужа.
Наконец прибывает весть, что Одиссей и Диомед всё-таки убедили Ахилла присоединиться к походу. Услыхав об этом, Орест мчится рассказать новость матери. Клитемнестра упражняется в оружейной, и когда сын врывается в зал, она чуть не попадает в него копьем.
– Сколько раз я говорила тебе, что нельзя заходить сюда, когда я упражняюсь!
Орест пропускает ее замечание мимо ушей.
– Они скоро отправятся! Ахилл сказал, что он будет сражаться!
– Это хорошо, – отвечает Клитемнестра, оставляя копье рядом с топорами и палицами.
– Можно мне поехать с ними? – задыхаясь от возбуждения, спрашивает Орест.
Она поворачивается к сыну, нахмурив брови.
– Тебе десять. Слишком рано.
– Но поход будет недолгий. Уже к зиме мы вернемся домой.
– Кто так сказал?
– Отец. Сегодня я слышал, как он разговаривал с людьми Филоктета.
Клитемнестра вздыхает, откидывает назад волосы и утирает пот со лба.
– Он солгал, Орест. Это будет долгая война. Никто и никогда не брал Трою, их воины – очень умелые бойцы. Неважно, насколько велика наша армия, – это будет нелегкая борьба.
Орест возмущенно фыркает. Некоторое время он обдумывает ее слова, а затем спрашивает:
– А тетушка Елена будет там, в Трое?
– Да.
– Ты думаешь, она вернется назад, когда война кончится?
Страх поднимается внутри, как пыль. Всем известно, что происходит, когда захватывают город: добро разворовывают, мужчин калечат и убивают, женщин насилуют или, еще хуже, делают рабынями. Елена не троянка, и всё же. Что сделает Менелай, когда падет Троя? Он простит Елену? А если ахейцы потерпят поражение, что станет с нами? Сюда придут троянцы? Заберут женщин, опустошат земли, разрушат дворцы?
– Я надеюсь, что она вернется.
В тот вечер после ужина Агамемнон приходит к ней в покои. Клитемнестра сидит на табурете и смотрит в окно на надвигающиеся тучи.
– Вы отбываете завтра?
– Время пришло. Мы поймаем весенние ветры.
– Что ты думаешь обо всех этих мужах, которыми будешь командовать?
– Некоторым из них я могу доверять. – Он встает рядом с ней у окна. – Например, Идоменею и Диомеду.
– Только дурак станет доверять Диомеду. Он, как пес, вечно вынюхивает, ищет, где сосредоточена власть.
– Что очень кстати – покуда власть у меня, он будет лизать мне ноги.
– А Одиссей?
– Только дурак станет доверять Одиссею, – фыркает Агамемнон.
Клитемнестра кивает.
– Соглашусь.
Снаружи доносится перестук первых капель дождя. Агамемнон кладет руку ей на затылок, и Клитемнестра вдруг отчетливо чувствует форму своего черепа, чувствует, как он мал по сравнению с его гигантской ладонью.
– Меня не будет долго, – говорит он. – Я полагаю, ты найдешь себе любовника.
– А ты найдешь себе хорошеньких рабынь.
Он опускает руку. Постель всё еще не разобрана, поверх наброшены овечьи шкуры. Агамемнон ложится на нее. Клитемнестра отворачивается от окна, но к мужу не подходит.
– Ты думаешь, что все эти мужи полюбят тебя? – спрашивает она.
– Нет. Лучшее, на что можно рассчитывать, командуя такой большой армией, – это страх и подчинение.
– Некоторых мужей все любят.
– Например, Ахилла, – отвечает он. – Но он всего лишь мальчишка. Одаренный, да, но эта его погоня за славой – всего лишь ребячество. Другие тоже это скоро поймут.
– Если вы победите, что станет с Еленой? – спрашивает она.
– О, я уверен, что мой брат тут же простит ее, как только увидит, – усмехается он. – Он сердобольный, а твоя сестра умеет произвести нужное впечатление.
– Иди сюда, – говорит он. Это не просьба. Он буравит ее взглядом, и она не может выбросить из головы образ – будто бы кто-то разбивает камень долотом, пока от его твердости не остается и следа.
Клитемнестра подходит к постели и касается овечьих шкур. Агамемнон обхватывает ее и срывает с нее тунику. «Последний раз», – говорит она себе.
Пока он взгромождается на нее, она представляет Елену на ложе с Парисом, в этот самый момент, – как их безупречные тела сплетаются в одно и раскачиваются, словно в танце.
Войско выступает на рассвете. Клитемнестра закутывается в накидку и идет к Львиным воротам, чтобы посмотреть на их отъезд. Орест уже там, машет отцу. Его кудрявые волосы сбились в колтун. Дорогу за стенами акрополя заполонили воины: они натирают свои доспехи, успокаивают лошадей. Небо после бури очистилось, и щиты теперь ярко поблескивают в теплом свете.
У самых ворот Агамемнон поднимает глаза, и на мгновение их взгляды встречаются. Затем он подстегивает коня, а его люди устремляются следом, микенские знамена взмывают над ними, словно золотые лебеди.
Прошлой ночью, прежде чем уснуть, он сказал, что вернется к ней. «Ты же знаешь, что тебе не избавиться от меня. Я всегда возвращаюсь. Так что будь хорошей женой хоть раз – и дождись меня». И теперь, наблюдая за силуэтом мужа на фоне ясного неба, она надеется, что он не переживет эту войну.
