Она хмыкнула. «Не думаю. Почему ты об этом спрашиваешь?»
«Хочу поймать одну. Хочу посмотреть, как они выглядят».
«А что ты будешь делать потом?»
«Соблазню ее, разумеется», – ответил он, и они расхохотались. В ту же ночь, когда все уснули, они улизнули из дворца и пошли к реке. Сидели там долго, пока в конце концов Клитемнестра не заснула на плече у брата. Артемида так и не появилась, а Кастор еще много лет со смехом вспоминал, как они всю ночь проторчали на холоде, мечтая увидеть богиню, которая всё равно не обратила бы на них никакого внимания.
Клитемнестра чувствует, как у нее сжимается сердце.
У двери, ведущей в гинецей, ее поджидает Калхас. В свете факела его голова похожа на скрюченный лист больного дерева. Ей хочется просто пройти мимо, но вместо этого она спрашивает:
– Пришли сообщить мне еще о чьей-нибудь смерти?
– Нет, – отвечает он. – Второй ваш брат и ваши сестры проживут еще долго.
– Приятно слышать.
Провидец склоняет голову, словно желая повнимательнее вглядеться в ее лицо.
– Я причиняю вам беспокойство?
– Мне не так-то просто причинить беспокойство.
– Я так и подумал. И всё же вы проявляете ко мне неуважение. Вам стоит быть осторожнее. Если вы не чтите меня, вы не чтите богов.
Она никогда прежде не слышала, чтобы кто-то произносил столь зловещие слова таким сладким голосом. Это как пить отравленное вино: наслаждаешься его вкусом на языке и лишь потом понимаешь, что это яд.
– Мы все по-своему служим богам. Вы убиваете овец и взрезаете им животы, чтобы посмотреть на печень, а я правлю городом и его людьми.
– Правит ваш муж.
– Мы оба правим. Я уверена, он с этим согласится.
Калхас вздыхает, и его вздох – точь-в-точь змеиное шипение.
– Занятная вещь – власть. Все мужи жаждут ее, но немногие добиваются.
– Готова поспорить, сейчас вы скажете что-то о богах.
– Боги не имеют к этому никакого отношения.
– Что же тогда? – спрашивает она. – Кто получает власть, а кто нет?
В свете факела на его испещренном шрамами лице движутся тени. Сейчас он выглядит как обычный человек, а в следующее мгновение кажется монстром.
– Если спросить микенский народ, кто им правит, – говорит провидец, – что они ответят?
– Царь Агамемнон, – отвечает Клитемнестра.
– И всё же вы утверждаете, что правите вместе с мужем.
– Есть правда, и есть ложь, на которой держится царство.
Губы Калхаса кривятся в улыбке.
– Да. И так же с властью. Некоторые мужи размахивают ею, точно мечом, а иные прячут ее в тени, как кинжал. Но важно то, что люди верят тому, кто ей владеет.
Их тени на полу удлиняются, превращаясь в две черные реки, сливающиеся в том месте, где пол встречается со стеной.
– Но вы так и не ответили, кто из людей получает власть, – замечает она.
– О, бывает по-разному. Кто-то рождается в правильной семье, а кто-то понимает, что страх – это ключ, отпирающий множество дверей.
– А есть подобные вам. Вы видите, что люди жаждут знания и боятся богов, и находите способ дать им то, что они ищут.
– Правду богов иногда сложно принять. Но их воля всегда превыше всего. В принятии этого тоже есть определенная власть.
В окно заглядывают первые рассветные лучи, и Клитемнестра поеживается. Нет времени холоднее, чем раннее зимнее утро.
– Я иду спать, провидец.
Она пытается протиснуться мимо него, но Калхас потной рукой хватает ее за запястье.
– Вам предстоит сыграть свою роль в войне, что грядет, – изрекает он.
Она стряхивает его руку, противясь порыву в ту же секунду вытереть запястье. Калхас разворачивается и уходит, и его тень следует за ним, точно собака.
Следующие несколько недель дворец полнится звуками грядущей войны. Повсюду чинят и подготавливают колесницы, запрягают лошадей, мужи выкрикивают приказы.
Клитемнестра покидает дворец и пробирается мимо гонцов и мужей, сооружающих щиты из бычьих шкур и бронзовых пластин. Зимний холод уступает место весне. Небо теплого белого цвета напоминает сливки. Внизу, в оружейной, Леон учит нескольких юнцов стрелять из лука. Клитемнестра ранее спросила, должен ли он ехать с остальными, а он в ответ покачал головой. «Я ваш страж и защитник, – ответил он. – Я должен быть там, где вы и ваши дети». Его слова подарили ей спокойствие, хоть она и не подала виду.
Агамемнон стоит под большим дубом, у входа во дворец, и обсуждает что-то с Калхасом и двумя мужами из своего войска. Он облачен в бронзовые доспехи, в руках – шлем из кабаньих клыков. Он выглядит уставшим. Когда к ним приближается Клитемнестра, мужи уходят. Она пристально смотрит на Калхаса, приглашая его последовать их примеру, но провидец не двигается с места.
– Мы собираем величайшую армию из всех, что видел мир, – сообщает Агамемнон.
– Величайшую? – переспрашивает Клитемнестра.
– Сотня кораблей микенцев и шестьдесят – спартанцев. Еще по сорок из Локриды и Эвбеи. Пятьдесят из Афин. Люди Идоменея сообщили, что с Крита прибудут еще восемьдесят.
– Все, кто поклялся защищать Елену, обязаны явиться, – говорит Калхас.
