Клитемнестра полностью

Она едва заметно вздрагивает. Никто не обращался к ней по имени уже много лет. Кем бы ни был этот муж, он отказывается признавать ее царицей. Вор или предатель.

– Открой свое лицо, – приказывает она.

Гость колеблется, ощупывает рукоять своего меча, но в конце концов исполняет ее приказ. Их взгляды встречаются. Его сине-зеленые глаза напоминают вечнозеленые деревья, скованные морозом. Он похож на кого-то, но она не может вспомнить, на кого именно, и просто ждет, когда гость заговорит.

Он окидывает взглядом фрески, задерживается на изображении воинов, преследующих испуганных львов. В тусклом свете очага вытянутые тела зверей отливают золотом, а волосы воинов темны, как пепел.

– Я всегда находил эту сцену немного фальшивой, – замечает он. – Львы так не убегают.

Он ведет себя беспокойно, словно в любой момент готов пуститься в бегство или броситься в атаку. Клитемнестра оценивающе смотрит на него. «Я тоже всегда об этом думала», – хочет сказать она, но вместо этого спрашивает:

– Ты уже бывал здесь?

– О да, – отвечает он, переводя на нее взор. – Не единожды.

– Тогда ты знаешь, как нужно обращаться к правителю, когда стоишь перед ним.

Незнакомец стискивает челюсти. Он не кажется злым. Не больше чем недовольный мальчишка.

– Разве не Агамемнон царь Микен?

– Это так. А я царица.

Он указывает рукой на пустое место рядом с троном ее мужа, но ничего не говорит.

– Ты приходишь сюда просить убежища, но отказываешься поклониться царице.

Он снова стискивает зубы.

– Как только я назову свое имя, вы меня отошлете, так к чему кланяться?

– Но я еще тебя не отослала. Закон гостеприимства запрещает это. – Она использует слово ксения, закон уважения, оказываемого гостям, который никто не может нарушить, даже боги.

– Есть и более важные законы.

– Какие же? – сурово спрашивает Клитемнестра.

– Закон отмщения.

Она откидывается на спинку трона, подозревая, что сейчас он обнажит меч, но гость по-прежнему стоит неподвижно.

– Ты нанес какое-то оскорбление моей семье?

Незнакомец не отрывает от нее взгляда своих необычных глаз. В Спарте детей, рожденных с таким цветом глаз, считали ущербными.

– В прошлом я оскорбил вашего мужа, – отвечает он. Похоже, незнакомец чего-то ждет. Насмешки или наказания – сложно сказать.

– Ты знаешь, что даже если ты оскорбил моего мужа, я обязана позволить тебе остаться во дворце.

– Я не хочу, чтобы меня убили во сне, моя госпожа, – усмехается муж. Его слова звучат как издевка, но она всё равно довольна.

– Этого не случится. Даю тебе слово.

Незнакомец склоняет голову набок и сжимает кулаки. Она понимает, что он не доверяет ее словам.

– Леон, – зовет она, – позови Эйлин, пусть омоет этому человеку ноги, и тогда мы сможем поприветствовать его как следует.

Леон уходит, звуки его шагов эхом долетают в зал из коридора. Другие стражники занимают его место у дверей, с подозрением поглядывая на гостя.

– Вам омоют ноги, и мы примем вас, как полагается, – говорит она, – а затем вы назовете мне свое имя.

– Да, моя госпожа. – Снова издевка.

Они молча ждут, пока Леон приведет Эйлин. Не сводят взгляд друг с друга. Волосы незнакомца торчат в разные стороны, словно их обрезали кухонным ножом. Они едва скрывают шрамы на его лице: один на переносице, другой на скуле, рядом с глазом. Он смотрит на нее, слегка наклонив голову, как будто боится. Она гадает, что он пытается в ней высмотреть.

– Для мытья всё готово, моя госпожа. – Леон отступает в сторону и пропускает вперед Эйлин с тряпкой в руках, ее рыжие волосы заплетены в длинную косу. Улыбаясь Клитемнестре, она делает несколько шагов вперед, но затем замечает незнакомца и замирает на месте. Она его знает.

– Омой ноги этому человеку, Эйлин, – приказывает Клитемнестра.

Эйлин поспешно опускается на колени перед незнакомцем.

Пока она развязывает его сандалии и омывает ноги, Клитемнестра всматривается в его лицо, ища хоть какой-то намек на то, что он тоже узнал Эйлин, но гость, похоже, не помнит служанку. Впрочем, Эйлин сильно изменилась с тех пор, как Клитемнестра появилась во дворце, а значит, кем бы ни был этот человек, он не появлялся в Микенах много лет, иначе Клитемнестра тоже узнала бы его.

Вдруг она понимает, кого он ей напоминает.

Эйлин насухо вытирает ноги гостя чистой тканью и завязывает его сандалии, а затем тут же спешит скрыться в полумраке аванзала. Незнакомец поворачивается к Клитемнестре:

– Раз вы поклялись дать мне убежище, я назову вам свое имя.

– Нет нужды, – с прохладцей отвечает она. – Ты Эгисф, сын Фиеста, двоюродный брат моего мужа.

Он вздрагивает. Двигает челюстью, словно жует язык. Позади него Эйлин наблюдает за разыгрывающейся сценой, прикрыв рот ладонью.

– Вы очень умны, – отвечает он.

– А ты очень глуп, если решил, что можешь явиться сюда и утаить, кто ты такой.

– Я прожил в тени лесов и дворцов много лет. Меня не узнал ни один муж.

– Но я не муж, – отвечает она с улыбкой.

Он улыбается ей в ответ, не в силах сдержаться. Улыбка кажется чужеродной на его лице, словно не появлялась там много лет. Она обнажает другую его сторону, более ребяческую, менее настороженную.