На секунду ей видится Тантал. Он стоит на террасе, так близко, что она почти чувствует, как бьется его сердце. Он глядит на нее, и от его взгляда идет такой жар, что не сравнится с самым теплым покрывалом в холодную зиму, и произносит слова об Адонисе, возлюбленном Артемиды:
– Я не забуду, – глядя ему в глаза, отвечает Клитемнестра.
Ближе к ночи ее зовут в купальни. За ней и Еленой приходят двое слуг: они приказывают Елене возвращаться к мужу и уводят Клитемнестру. Елена удаляется в сторону гостевых покоев, в ее глазах, как разбушевавшийся пожар, горит ненависть. Клитемнестра цепляется за нее, чувствует ее тепло, входя в купальню.
У расписной глиняной ванны стоит жрица, ее худая фигура отражается в воде. Длинные волосы струятся по спине, точно плотная накидка, веки подведены черным. Завидев ее, илоты пятятся и убегают прочь. В глазах жрицы мелькает удовлетворение, и Клитемнестра на секунду задумывается, каково это – жить так, когда тебя избегают и сторонятся, как отравленного клинка.
Одинокий факел проливает на пол свет, Клитемнестра делает шаг вперед, снимает хитон и забирается в ванну. Короткие пряди липнут к лицу, она приглаживает их назад. В комнате пахнет фруктами, от этого запаха ее начинает тошнить. А может, всё дело в том, как жрица смотрит на нее, словно разделывает мертвое животное.
– Ты сгораешь от гнева на своего отца.
Клитемнестра прикусывает язык. Она испытывает не гнев. Ее переполняет ненависть, жестокая и неумолимая, впивается когтями в ее сердце.
Жрица склоняет голову набок, словно прислушиваясь к ее мыслям.
– Его ослепила власть, как часто бывает с мужами. Он заключил союз, чтобы укрепить положение Спарты.
Жрица подается вперед и хватает Клитемнестру за руку. Груди у нее белые и острые, как ракушки, а кожа на ощупь напоминает рыбью чешую.
– Ты теперь женщина. Боги дали тебе познать вкус настоящего горя. Они показали тебе, что значит потеря. В этом заключается их божественный долг. Иначе ты забудешь, что смертна.
– Твои боги жестоки, – выдавливает Клитемнестра.
Жрица отпускает ее руку и трясет головой. Ее волосы мягко раскачиваются, как водоросли под водой.
– Рано или поздно смерть приходит ко всем нам. Забывая о ней, мы превращаемся в глупцов. – Она смотрит в окно на черный небесный свод, где мерцают звезды. – Я помню, как тебя в первый раз выпороли. Ты не подчинилась приказу царя и спряталась в храме.
Клитемнестра тоже помнила. Холод пола, красноту колонны под ее руками. Жрица нашла ее и за волосы выволокла на алтарь на глазах у ее братьев.
– Ты была напугана, как и все, но не показала этого. Ты хотела разозлить меня, доказать что-то своей матери, хотела, чтобы отец тобой гордился.
Это правда. Она так сильно прикусила язык, что чуть его не лишилась, и не сводила глаз со сморщенного листа, который кружил ветер.
– Ты сильная женщина. Если тебе что-то противостоит, ты борешься, – говорит жрица. – Единственное, что ты не можешь одолеть, это смерть. Чем быстрее ты это усвоишь, тем лучше.
Клитемнестра откидывается на край ванны. Жрица встает, слабый свет размывает ее черты. Она уходит, ее шаги постепенно стихают. Клитемнестра еще долго сидит в ванне, вода остывает, а слова жрицы всё крутятся у нее в голове.
В ту ночь, отмывшись и умастившись ароматными маслами, Клитемнестра выходит из гинецея и темными коридорами идет ко главному входу. Она выходит в прохладную ночь и босиком спешит по узкой тропинке, спускающейся по холму к реке. В гостевых покоях горят несколько факелов, – она видит их тусклый, мерцающий свет в окнах. Она бежит к Евроту, ощущая ступнями каждый камешек, каждый цветок, – тихо, чтобы не потревожить лошадей в конюшнях и не разбудить деревенских собак. Долина внизу усыпана полевыми цветами, в ночной темноте, освещаемые светом звезд, они сияют, как драгоценные камни.
На правом берегу Еврота, между скалами и зарослями сорной травы прокопан коридор, выложенный крупными квадратными камнями. В конце коридора подобно пустой глазнице зияет дверь в обрамлении двух колонн, выкрашенных в зеленый цвет.
Она опускается на колени. В полной тишине ей почти слышен легкий шелест, словно мертвые внутри дышат. Обхватив себя руками, она прижимается лбом к земле и плачет.
