Леда вздыхает.
– Прощать – не наше дело. Прощение всегда в руках богов.
Клитемнестра отворачивается от матери.
– Ты ничего не сделала. Ты знала, что он задумал, и не сделала ничего, чтобы защитить меня. Ты столько лет лгала ради Елены, оберегая ее, но не нашла способа защитить меня.
– Я узнала обо всем, когда было уже поздно, – качает головой Леда. – И ты это знаешь. Я нашла их, когда они были уже мертвы.
– Я говорю не об их смерти, – отвечает Клитемнестра. – Я говорю о моем браке. – Леда закрывает глаза, кажется, что она вот-вот заплачет, но Клитемнестра продолжает говорить. Она слишком долго держала эти слова внутри. – Ты могла предупредить меня, помочь мне. Но ты молчала, а меня в это время продали монстру.
– Это Спарта. Желание царя – закон. Честь каждого мужа, жизнь каждой женщины, – всё принадлежит ему. Да, у меня была власть. Да, я правила вместе с твоим отцом, но я никогда не была свободна. Как и все мы.
– А как же моя честь? – огрызается Клитемнестра. – Ты представить себе не можешь, что я вынесла ради царской прихоти. Нет никакой чести в том, что тебя насилуют и избивают. Так думают только глупцы.
Леда тяжело вздыхает. Холод пробирает их до костей, и Клитемнестра ждет, что сейчас мать попросит у нее прощения, хоть и понимает, что этого будет недостаточно.
Но вместо этого Леда говорит:
– Я никогда не рассказывала тебе, как стала женой твоего отца.
«Мне всё равно, – хочет сказать Клитемнестра. – Уже слишком поздно для твоих историй». Но язык во рту тяжел, как камень.
– Помнишь, я рассказывала тебе о Гиппокоонте и о том, как он сверг твоего отца? До того как Геракл помог ему отвоевать обратно трон, Тиндарей бежал вместе с Икарием. Они приходили с мольбами ко многим царям, пока их не приютил Фестий, мой отец. Фестий кормил и принимал Тиндарея как родного, но попросил кое-что взамен.
– Жениться, – говорит Клитемнестра.
– Жениться. Я была молодой, непослушной, но любимой дочерью отца. Я думала, что меня сложно полюбить, но Фестию нравилось, что я вечно бунтовала. Когда он предложил мне выйти замуж за Тиндарея, я согласилась. Я думала, что так он будет счастлив, будет гордиться мной. Пришел наш зимний праздник, когда все девушки танцуют в честь богини Реи. Это было мое самое любимое время года: мы надевали платья, маски из перьев и бегали по лесу, где живут духи. Мы пели звездам, прося тепла зимой и дождей летом. Твой отец наблюдал за мной. У него была такая темная и теплая кожа – мне казалось, что такими же должны быть солнечные земли, из которых он прибыл. Я позволила ему коснуться перьев на моем платье, а он сказал, что я самая красивая девушка из всех, что ему доводилось видеть. Лес его услышал, потому что вскоре запели соловьи. Я пошла на звук их песен и увела Тиндарея прочь от света факелов, в густую, дикую часть леса, где длинные ветви деревьев скрывали любые тайны. На следующее утро он попросил моей руки.
Во время своего рассказа Леда не смотрит на нее, ее взгляд устремлен в окно, в сторону далекого леса, где на ветру покачиваются деревья.
Клитемнестра разглядывает свои руки.
– Твой брак тоже был результатом политического союза, но это не значит, что ты понимаешь, что я чувствовала.
– Это правда. – Она хватает Клитемнестру за запястье, и та чувствует былую силу матери, ее смелость. – Если бы можно было вернуться назад, я бы всё изменила. Я бы встала на твою сторону и воспротивилась твоему отцу. – Взгляд Леды исполнен печали. – Если ты и правда похожа на меня, тебе будет сложно простить, и всё же я надеюсь, что ты поймешь: мне тоже было непросто.
Над ними сгущаются тучи, готовые пролить свои слезы. Клитемнестра смотрит, как птицы срываются с деревьев и танцуют на ветру – как Леда, ища укрытия на время надвигающейся бури.
Клитемнестра стоит у храма, вокруг кружатся и поют женщины. В Спарте наступил день зимнего праздника в честь Артемиды – мальчики и девочки подносят богине дары и танцуют, пока не забрезжит рассвет. В земле укреплены факелы, содрогающиеся от каждого удара ног, а танцующие снуют между светом и тенью, одетые в одни лишь шкуры зверей. Волк. Рысь. Леопард. Лев. Самые маленькие одеты как медведицы, они молятся богине громче всех.
– Я постоянно забываю, это девочка убила медведя или наоборот? – Кастор облизывает губы, у него в руках кувшин с вином. В свете факелов оно чернеет, как кровь.
– Одна девочка дразнила ручного медведя, и зверь выдрал ей глаза, – Клитемнестра повторяет историю, которую помнит наизусть. – Тогда братья девочки убили медведя и этим вызвали гнев Артемиды. И так мы отдаем дань смерти медведя.
– Артемида бывает весьма жестока, – замечает Кастор, размахивая кувшином. Клитемнестра успевает забрать его у брата, пока тот не прикончил всё вино.
Лучница, ловчая,
мы преклоняемся пред тобой!
Богиня, ивами обвязанная [6],
мы преклоняемся пред тобой!
