– Будь ты моей женой, я бы вырвал тебе язык.
Леон, Кастор и Полидевк одновременно делают шаг вперед, но Клитемнестра поднимает руку, приказывая им остановиться.
– Это вряд ли, – говорит она. – Будь я твоей женой, я бы убила тебя во сне.
Губы Идаса снова кривятся в ухмылке.
– Да неужто? Ты же не убила своего мужа, а он, я слышал, зарезал твое дитя. Так что, – Идас облизывает губы, – возможно, ты не так сильна, как думаешь.
– Убирайтесь, – приказывает Клитемнестра. – Или я прикажу порубить вас на куски прямо здесь.
Идас оглядывается по сторонам, и на мгновение Клитемнестре кажется, что у него достанет безрассудства вступить в бой. Но в этот момент Линкей хватает его за руку, и братья обмениваются взглядами.
– Благодарю за гостеприимство, – говорит Идас. – Уверен, что скоро мы увидимся снова и отлично развлечемся.
Развернувшись, он покидает мегарон, брат следует за ним. Клинки на поясе Идаса посверкивают в коридоре.
Когда звуки их шагов стихают, Леон спрашивает:
– Пустить им вдогонку пару стрел, когда они уедут, моя госпожа? – Его голос звучит твердо, но Клитемнестра знает, что он напуган так же, как и все они.
– Нет, – отвечает Клитемнестра. Она поворачивается к брату. Ей больно видеть, как его одолевают скорбь и горечь. – Ты знал, что они такие?
– Да, – отвечает Кастор.
– Почему ты меня не предупредил?
– Я не хотел, чтобы ты выдала им женщин, потому что они монстры. Я хотел, чтобы ты не сделала этого, потому что я люблю Фебу, а Полидевк любит Гилайеру.
Она подходит к брату и обнимает его. Кастор обхватывает ее руками, но его тело всё равно остается напряженным, готовым к сражению. Теперь она понимает, почему ее брат так любит Фебу. Поход в Колхиду ожесточил и опустошил его. Но рядом с Фебой у него появилась возможность заботиться о ком-то сломленном, о ком-то, кто заслуживает его любви. Это придает его жизни смысл.
– А если они вернутся? – спрашивает она.
Тело брата каменеет в ее объятиях.
– Тогда мы их убьем.
Позже Феба находит Клитемнестру в саду, полном опавших листьев.
– Вы очень храбро дали отпор Идасу сегодня. – Она подошла так тихо, что Клитемнестра ее не заметила.
– Я поступила так, как должна была. У меня не было другого выхода.
– Вы могли бы отослать нас назад, как просил Менелай.
Клитемнестра чувствует, как от холода у нее краснеет нос.
– Ты говорила, Идас обещал убить твою лошадь, если вы поженитесь, – говорит она. – Он это сделал?
– Да, – отвечает Феба. – И заставил меня смотреть, как она умирала.
– Что еще он делал?
Феба вздергивает подбородок и смотрит будто бы с вызовом.
– Идас творил со мной и моей сестрой жуткие вещи. Никто из нас не жаловался, потому что все его боятся. Он жесток, и у него извращенные вкусы. Смерть забавляет его. – Феба поправляет рукав своего серого платья. Этот цвет ей не к лицу, но Феба не похожа на женщину, которую заботит внешность. – Но я не хочу говорить об этом, – добавляет она. – У каждой из нас свои шрамы, нам с ними жить. Я просто пришла сказать, что благодарна за то, что вы сделали.
Клитемнестра берет девушку за руку.
– А я рада, что моему брату посчастливилось встретить тебя.
Феба кивает, волосы цвета меди падают ей на лицо. Затем она устремляет на Клитемнестру твердый взгляд своих темных глаз.
– Что бы ни случилось, что бы ни сделали Идас и Линкей, я скорее умру, чем вернусь в Мессению. – Каждое ее слово тяжело, как булыжник. – И ваш брат это знает.
Феба разворачивается и уходит обратно во дворец.
– Я всегда думала, что наши братья женятся на каких-нибудь простушках, – говорит Елена.
Они одни в купальне. Елена откинула голову на бортик расписной ванны. Клитемнестра разглядывает лицо сестры в пляшущих отсветах факела.
– С чего ты так решила?
– Мужчины обычно так зациклены на себе, особенно выдающиеся. А Кастор и Полидевк по-настоящему выдающиеся мужи. Я думала, они захотят видеть рядом с собой кого-нибудь попроще.
– Ты никогда не была простушкой, но Полидевк любил тебя когда-то.
Елена садится.
– Мы были детьми. Он не знал, что неправильно испытывать подобные чувства к сестре.
Клитемнестра чувствует, как вода плещется у шеи.
– Так ты думаешь, что он изменил свое мнение?
– Человек может изменить свое мнение, но не может изменить свои чувства. Я думаю, что он просто научился различать, что правильно, а что нет, и поступает соответствующе. – Ее щеки раскраснелись от тепла, а поднимающийся от воды пар размывает ее черты.
Клитемнестра нащупывает рукой шрам на затылке, проводит пальцами по его рваным краям. Когда она поднимает взгляд, Елена смотрит на нее, многозначительно вытаращив глаза.
– Что такое?
– Я должна тебе признаться, – выпаливает Елена.
Клитемнестру так и подмывает рассмеяться. В детстве, когда Елена говорила, что хочет в чем-то признаться, обычно это был какой-то пустяк вроде того, что она украла смокву или прячется от отца. Клитемнестра всегда смеялась над ней из-за этого.
– Я была с троянским царевичем. – Свет, сочащийся из светильника, внезапно блекнет и становится холоднее. Мокрые волосы Елены завиваются и липнут к ее лицу. – Тебе нечего сказать? – дрожащим голосом спрашивает она.
